Из-за этого мне приходилось прилетать раз в год и подзаряжать Знаки.
Но результаты того стоили. Несколько раз сюда приплывали научные экспедиции, чтобы исследовать феномен. Но ни одна из них так и не разобралась в истинной причине опускания перешейка.
— Красиво, — вздохнул Сашка, встав рядом со мной.
Я кивнул — зрелище действительно завораживало. Протянул руку и достал из пространственного кармана корону. Закрыл глаза и надел её на голову.
Четверть часа ушло на подпитку основного контура и подновление рисунка. Но я не стал доводить работу до конца и разорвал транс.
— Надевай, — протянул я корону сыну.
— Я⁈ Пап, это же…
Ему было лет семь, когда он добрался до золотого венца в моём кабинете и решил поиграть в великого мага. Пострадавших не было только потому, что я успел прибежать из флигеля всего за три минуты. Зато в нескольких верстах от гасиенды появилось озеро, глубину которого мы так и не смогли измерить. Наказывать Сашку не пришлось — его несколько дней мутило так, что он даже вставать не мог. Зато правило, что нельзя прикасаться к незнакомым артефактам, он усвоил на отлично.
— Это золотой венец, самый мощный из известных мне wand’ов. И тебе пришла пора научиться им пользоваться.
Александр с опаской взял корону, будто я ему подсунул ядовитую змею. Несколько мгновений колебался, но затем решительно «короновал» сам себя. Дав ему время привыкнуть к новым ощущениям и «осмотреться», я тронул его за плечо и спросил:
— Саша, ты меня слышишь?
— Ммм… Да, пап.
— Всё в порядке? Тошноты нет?
— Не-а, — он улыбнулся с закрытыми глазами.
— Знаки под проливом видишь?
— Сейчас… Да, вижу.
— Найди связку между Тильдой и Циркумфлексом.
— Дай минуточку. Ага, вот они.
— Теперь «возьми» эфир и медленно обнови связи, те, что самые бледные.
— Три штуки?
— Правильно. Начинай.
Мне пришлось напрягать магическое зрение, чтобы разглядеть то же самое, что видит Сашка через корону.
— Первая хорошо, достаточно. Переходи к следующей.
Мы провозились с ним почти час, но в конце концов довели работу до конца.
— Фу-у-ух! — Сашка стянул корону с головы и отдал мне. — Как говорит Смеющийся Медведь, тяжёленько, однако.
— Он много чего говорит, — я рассмеялся. — Особенно после камлания. Всё, улетаем отсюда. Не стоит показывать наш интерес к этому месту.
— На остров Пасхи?
— Ага, навестим нашего старого друга.
Сашка расплылся в улыбке.