— Ваня, — улыбнулась ему Таня, — как твоя матушка?
— Спасибо, Татьяна Алексеевна! После вашего лечения — словно бабка отшептала. Говорит, как молодая себя чувствует.
— Будешь ей писать, напомни, чтобы раз в полгода в больницу ходила на обследование.
— Обязательно отпишу, Татьяна Алексеевна! Прошу сюда, мы для вас комнаты приготовили.
Оставив Таню приводить себя в порядок после дороги, я переговорил с Кожемякой о неотложных делах.
— Мне нужны подробности по Кузнецову, детали его исчезновения.
Взгляд у рыжего гиганта стал деловой, он подобрался и доложил:
— Он собирался встретиться с одним из своих агентов.
— В картотеке агентуры он не делал записи?
— Нет, ваша св… Константин Платонович. Обычно Кузнецов делал записи после проведённых встреч.
— Хорошо. Он жил здесь, в особняке? Мне нужно осмотреть его вещи.
Не задавая лишних вопросов, Кожемяка отвёл меня в комнаты, где обитал Кузнецов. Глава резидентуры не чурался некоторой роскоши и устроил своё жилище со вкусом. Изысканная мебель, фарфоровые вазы, шёлковые обои на стенах. Но ничего предосудительного я в этом не видел — Кузнецов на отлично отрабатывал возложенные на него задачи. Я прошёлся по комнатам, разглядывая обстановку, и попросил Кожемяку оставить меня одного. Едва дверь за ним закрылась, я громко позвал:
— Анубис! Мне нужна твоя помощь.
Через несколько секунд из шкафа в углу послышались шорохи, а затем оттуда вылез шакалоголовый. Все эти годы бывший Талант не особо утруждался работой и не рвался обратно на службу к Хозяйке. Так, по необходимости, отправлял за грань застрявшие души, а остальное время проводил в ничегонеделании на гасиенде в образе чёрного шакала. Мне кажется, он впервые за тысячи лет узнал, что такое отпуск, и вовсю им наслаждался.
— Р-р-р-р? — Анубис вопросительно на меня посмотрел.
— Здесь жил человек, — я обвёл рукой вокруг себя. — Мне нужно, чтобы ты нашёл его.
Шакалоголовый недовольно дёрнул щекой, показав белоснежные клыки, но перечить не стал. Кивнул и полез обратно в шкаф, шурша развешенными там камзолами.
— Иван!
Кожемяка заглянул в дверь.
— Да, Константин Платонович.
— Будь добр, пошли своих людей в город. Пусть прогуляются и поделятся с местными, что прилетел князь.