Какие бы стены крепкие ни были, но если прилетает чужой снаряд, он много гадостей натворить может.
Больше всего меня интересовал этот неизвестный бандит, который очень хочет меня видеть. И когда мы выехали на пляж и спешились, я увидел, кто это.
Фома! Вот так встреча! Вот с кем я пообщаться хочу. Вдумчиво, с толком, с расстановкой. У меня такое подозрение, что из этого персонажа я добуду нужной информации по Тортуге больше, чем обещал Ахмет. Выходит, что Фома мне нужен. Интересно лишь узнать, зачем я ему.
Бандит сидел на песке со связанными за спиной руками.
Штаны на Фоме в прорехах, яркая белоснежная рубаха с пятнами крови и жилетка из тонкой кожи с отметинами, будто в огонь сунули. Может, горящими парусами завалило, может еще где вляпался. Но смотрит спокойно, даже пытается иронично улыбаться.
— Здравствуй, старый друг.
— Точно. Все хотел тебе спасибо сказать, что помог из плена бежать.
— Ну ничего, успеем еще поговорить по душам. И про то, как ты негров подбивал в походе участвовать. И как объездчиков из засады уничтожал.
Скривился, не понравилось ему, что я о последних похождениях осведомлен. Я же продолжаю давить. Пока клиент ошеломлен, пока он под впечатлением от учиненного разгрома, надо из него важную информацию добывать. Чую я, не зря он меня видеть хотел.
"— Поэтому, Фома, у тебя жизнь будет интересная, но вряд ли долгая. И в конце этой самой жизни вполне может оказаться пеньковый галстук. И кайло на угольных копях или кирку в шахте еще заслужить надо.
Помолчал, скривил тонкие губы. Зыркнул в сторону стоявших сбоку полковника и преподобного, на меня уставился:
— Слово дай, что живым оставишь. Ты человек серьезный, твоему слову поверю. Черт с ним, с каторгой, по вашим законам заслужил. Но жить хочу. Понимаешь?
— Жить? Это да, это теперь привилегия.
— Слово?
— Слово. Но информация должна того стоить.
Фома поморщился:
— Попить дай, горло дерет. Еле из трюма выбрался, когда там пожар начался.
Я снял с пояса флягу, дал ему напиться.