Валид

Я не видела обнажённых мужчин раньше, но уверена, что Валид один такой… Не похожий на других.

Накинув на голое тело халат, сбежала в душ и только там смогла выдохнуть, прислонившись к прохладной стене. Что со мной творится? То я его ненавижу, то рассматриваю спящего с таким интересом, словно он может мне понравиться. И самое жуткое… Мне действительно нравится его внешность.

Под горячими струями я смогла, наконец, расслабиться. Боль в мышцах немного поутихла, а остатки крови и его семени сползли с моего тела, забирая с собой боль прошедшей ночи.

Облокотившись о стену душевой кабины, улыбнулась, подставляя лицо упругим струям.

Может, не всё так плохо? Валид не стал меня трогать, когда вернулся, а значит, уже не хотел. Вряд ли он стал бы меня жалеть. Быть может, всё, что его интересовало во мне — это девственность? Таким способом он хотел доказать мне и моему отцу, что он всегда добивается того, чего хочет. Возможно, хотел мне отомстить таким способом. А теперь я ему стала не интересна.

Было бы неплохо. Если Валид ко мне остынет, я смогу получить развод.

Ради этого стоило потерпеть.

Но как же я ошибалась.

Дверь кабины вдруг открылась, и я дёрнулась, закрываясь руками. Хаджиев вошёл внутрь, встал под душ рядом со мной, немного склонив голову. Кабина оказалась для него маловата.

— Руки убери, — проговорил тихо хриплым ото сна голосом.

Я опустила руки, открывая его взору свою грудь, и Валид коснулся её своими ладонями, легко сжал.

— Красивые, — прошептал со своей фирменной ухмылкой и, резко подхватив меня под ягодицы, оторвал от пола.

Валид оказался между моих ног, и теперь я не могла их сдвинуть, чтобы хоть как-нибудь защититься.

— Не надо, — со злостью упёрлась в его грудь руками, увернулась от поцелуя. — Перестань! Мне больно! — стукнула по твёрдым мышцам, но мой кулак лишь отпружинил, будто я ударила по резиновому манекену.

— Тихо! — рыкнул строго, встряхнул, как тряпичную куклу. — Я не буду делать больно, — добавил уже более спокойно и опустил руку вниз.

Туда, где всё и так горело огнём.

От боли, от неловкости и стеснения. От того, что его пальцы такие горячие, и он зачем-то трогает меня ими.

— Что в таком случае ты делаешь? — увернулась от ещё одного поцелуя, но Хаджиев перехитрил меня и уже в следующий момент впился в мои губы своими.

— Делаю тебе хорошо, — прошептал севшим голосом и, лизнув мою нижнюю губу, надавил пальцем на бугорок между ног.

— Что…

— Тш-ш-ш, — выдохнул в губы и круговыми движениями заскользил по моим складочкам.