Нет, в искусстве лаоши я, по её же словам, показываю уже немалые успехи. Но это фактически только первый шаг и лишь маленькая частичка, да и даётся она мне ой как непросто, в то время как знания, усвоенные мной от наставника, кажутся сейчас воистину огромными.
А ещё разговор с Ворониным на тему метания ножей и прочих колюще-режущих предметов. Вот что значит фраза: «Ты вроде бы делаешь всё правильно, но я не понимаю, почему ты мажешь! Такое впечатление, что ты выучил само движение, руки, а глазомер и навыки не развивал… Словно бы и не занимался никогда подобным!» Я ведь точно помню, как часами напролёт мучился с Наставником, который как раз был докой в том, как познакомить кусок стали с глазом противника на расстоянии, и всё никак не мог нормально поразить мишень.
"Нормально ли, что после смерти Варяга я, до встречи с Ниной, каждый раз, когда раздражался, слышал в голове мантру успокоения, которую зачитывал мне его голос? Если так задуматься – то нет! Это точно шиза! А я как-то не обращал на всё это никакого внимания.
А эти сны… где меня каждую ночь встречал мёртвый наставник и постоянно умирал, стеная о том, что я предал его? Ведь они начались примерно тогда, когда у меня появились друзья, а сам я решил не слепо следовать последним наставлениям Варяга, не скрываться, непонятно от кого пряча свою силу, а просто жить в своё удовольствие.
Да и тот странный эпизод с попаданием в другой мир. Последнее, что я помню – встреча с бабушкой, а дальше – темнота, в которой я парил, пытаясь остаться самим собой, и вот я падаю с мотоцикла на полянке посреди джунглей.
Я не провалялся в коме и не был похож на одержимого или находящегося под контролем человека. Кузьма Ефимов оставался вполне естественным и вполне себе узнаваемым. Вот только я свёл почти на нет любые контакты с друзьями и знакомыми, а также очень профессионально «терял» слежку, чего в принципе не умею.
Я поднимал старые закладки Варяга. Выходил на старые контакты Варяга.