Затем корабль начал медленно опускаться, покуда его довольно плоское днище не затанцевало на пенистых гребешках морских волн, а через несколько минут плавно, словно сорванный ветром лист, судно легло на воду всей своей массой. Впечатление было примерно такое же, как при приземлении самолёта: касание шасси, недолгий пробег и постепенное замедление, вот только затем паруса опустились, и ветер вновь надул их с полной силой, превращая летающий корабль в морской парусник.
Ну или джонку, что для меня, как сугубо сухопутного человека, было одним и тем же.
Ещё через два часа мы вошли в уже виденную сверху гавань и встали на якорь. Я-то думал, что мы подойдём прямо к пирсу, но оказалось, что при такой волне делать этого не следовало. Пришлось ждать окончания непогоды, а это почти полтора дня беспрерывной качки, за время которой выяснилось, что большая часть нашей женской половины команды с непривычки страдает морской болезнью.
В общем, море успокоилось только к полудню следующего дня, но капитан вовсе не спешил причаливать, а вместо этого велел вывесить на носу очередную тряпку, на этот раз зелёного цвета.
Глава 14
Город был… самым, что ни на есть обычным – деревянным, большая часть строений которого была сложена по методу «в лапу», а-ля древнерусская изба-пятистенок, только сделанная криворукими рукопопами.
А ведь в последний день перелёта воображение, подстёгнутое скукой и бездельем, рисовало совершенно фантастические картины места, где живут люди-деревья. От выраженных домов совершенно безумной архитектуры, вроде творений маэстро Гауди, которыми так гордится Испанская Корона, до чуть ли не небоскрёбов-баобабов, в которых живут разнообразные лесные эльфы в редких, но хороших отечественных фэнтезийных фильмах.