В общем, идиллия и розы, если бы только, по словам Рэйлен, бывшего шкипера корсарской галеры «Ареалеэдах», этот договор постоянно не нарушался. Тёмная эльфа, красивая женщина с чуть раскосым разрезом глаз и серо-коричневой кожей, даже и не думала скрывать, что причина была в первую очередь именно в её сородичах и, чаще всего, коллегах. Ведь продать белоухих пленниц краснокожим людям куда как выгоднее, нежели после удачного боя тащиться в один из своих портов. Особенно если учитывать, что пиратские бригады живут в основном с подножного корма и достаточно редко оказываются у родных берегов.
Да и «высшие» нашей капитанши далеко не всегда рады сохранить жизнь тёмным отродьям. В сегодняшнем же случае вся четвёрка женщин была заочно знакома и обладала очень серьёзной репутацией на море, а потому эксцессов можно было не опасаться. К тому же мы шли на остров, а тёмноухих это вполне устраивало.
Не разделяя оптимизма руководства посудины, мы, с Ворониным и Ву Шу, всё же решили установить дежурства. Трудно сказать, повлияло ли это на что-то или стало лишним проявлением паранойи, но вплоть до захода в порт назначения пленницы вели себя как шёлковые, и часто можно было наблюдать картину того, как представительницы двух народов совместно ухахатываются над «сумасшедшей кентаврихой», методично нарезающей круги вокруг мачты.
Единственное же происшествие, никак не связанное с вышеописанными событиями, случилось ровно через два дня плавания после несостоявшегося морского боя. Где-то на востоке, прямо посередине солнечного дня, глухо долбанул даже не гром, а нечто совсем непонятное.
Над морской гладью, где-то очень далеко от нас, медленно, словно во сне, вырастал до боли знакомый грибок ядерного взрыва. Дальнейшие попытки выяснить, «что это было?» – натыкались на один и тот же ответ: «Ареговерс проснулся!» А затем пришла огромная волна цунами, и так как нас загнали в наш трюм, я до сих пор так и не знаю, каким образом кораблик выжил после того, как его захлестнула почти сорокаметровая стена воды.
Эльфийский остров, на который мы так стремились попасть, представлял собой жалкое зрелище.