- Я бы, конечно, предложила тебе порезать хлеб, если ты ешь с хлебом, но, помня прошлый раз... у меня, по-моему, пластыря не осталось.Помнит. Помнит, что он порезал палец в тот, первый раз. Помнит, что было потом? До того, как за стеной включили дрель? А ведь они могли бы уже тогда...
- В этом доме пальцы режу только я?
Вопрос прозвучал странно. И Ваня пожалел, что задал его. Потому что в ответ может услышать, что еще в этом доме пальцы режет... другой мужчина.
- Остатки пластыря я извела на себя, - уголки ее губ дрогнули.
- Ладно, обойдусь без хлеба, - и без вздоха облегчения тоже обошелся. А вот ответную улыбку удерживать не стал. - Можно, я себе еще кофе сделаю? Это совершенно безопасно для моих пальцев. Кстати, тронут, что ты о них беспокоишься.
- Конечно, кружки знаешь где, - Дуня повернулась к плите и стала накладывать на тарелку мясо.
Тобольцев непоследовательно забыл про кофе. И просто смотрел на нее, на ее движения. Такие обыкновенные, домашние и... ей идет простой бирюзовый сарафан с тонкими лямкам, легкий, девичий. У нее красивые руки и плечи.Прокашлялся.
- Нет, я лучше потом кофе попью. Пахнет уж очень вкусно.
Дуня кивнула и принялась добавлять к мясу рис. А потом быстро сервировала столовые приборы, почему-то не глядя на Ивана.
- Приятного аппетита.
А дальше он снова получил шанс любоваться ее силуэтом на фоне стекла - Евдокия прошла к окну и уставилась во двор.
- Что там интересного? - Тобольцев разрывался между желанием сесть за стол и потребностью любоваться.
- Просто смотрю, насколько все заставлено машинами, - она пожала плечами, и Ваня окончательно залип, переводя взгляд от одной лямки к другой. Гадая, легко ли они спускаются. - И найдет ли твой друг место для парковки.
- Тебя что-то беспокоит?
Она молчала. Молчал и он, встав за ее спиной. Лямки совсем тонкие. И ключицы тонкие. А вот дальше все полновесное, женское, красивое и...
- Места для парковки есть, - собственный голос прозвучал вороньим карканьем. Понял это, когда увидел, что говорит ей почти на ухо.