Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

- А как же он?

- Я ушла от него, - выговаривали непослушные губы.

- Ушла от мистера Безупречность-на-мерседесе-и-с-золотыми часами? Зачем, Дуня? Почему?

А ты не знаешь? Не понимаешь? Не хочешь понимать? Я тебе не нужна? И права Идея Ивановна? И все напрасно?Захотелось убежать. Убежать и спрятаться. Дуня сделала шаг назад. Туда, где выход. Но держал его беспощадный взгляд. И еще «Почему?», сказанное громче, чем все остальное. Требовательнее.

*Иван говорил, не в полной мере осознавая свои слова. А, может, не понимая их смысла вовсе.

Она. Дуня. Тут. Как? И зачем?

Он не научился жить без нее. Именно так. Но боли еще большей не вынесет. Зачем ты тут? Зачем?!

- Я же сказала... Я не могу без тебя...

Он не знал, что говорить. Он боялся думать. Но ноги сами несли к ней. Остановился на расстоянии вытянутой руки. Губы у нее дрожат. Без помады губы. И все лицо без следов макияжа. И круги темные под глазами она даже не попыталась замаскировать косметикой.Где блистательная и ехидная царица с алым лаком и помадой? Кто эта измученная девушка? Что с тобой случилось, Дульсинея?

- А еще совсем недавно ты спокойно могла без меня.

Более того, я был для тебя ошибкой. Что изменилось, Дуня? - а потом вдруг сорвался на крик: - Скажи мне, что?!Она молчала, ошарашенная громкостью его голоса. И отступила еще на шаг назад. Снова танго? Нет, хватит! Еще раз он этого не выдержит.

- Я... я не знаю, я просто... - всхлип. - Ты исчез, а я... искала тебя везде и... - еще один. - Я зря приехала, да?Слезы по ее лицу потекли быстро и обильно.

Такое ощущение, что привычно. Капля докатилась до подбородка и упала на светло-бежевый плащ.

Ты не плакала, когда у тебя взломали квартиру. Когда тебе было очень страшно. Что же сейчас... Что ты делаешь?! Царицы не плачут.

На расстоянии вытянутой руки. На расстоянии разорванного сердца. На расстоянии вдоха, от которого колет под ребрами. На расстоянии...Приехала.Я не могу без тебя.Я ушла от него.Я не могу без тебя.Приехала.

Тут.

Рядом.

Нет и не может быть между ними никакого расстояния.

И он шагнул под царицыны слезы.

Не плачь, царица моя, не плачь.

Не послушалась ведь.

Зарыдала - громко и взахлеб, как только он ее обнял. Вцепилась в рубашку пальцами и совсем не по-царски заревела."

"- Никакая ты не царица, - он едва соображал, что несет. - И даже не Дульсинея. Дунька - вот ты кто, - она куда-то влажно хлюпнула ему в шею. - Бросила безупречного. И ради кого? - Дуня икнула и прижалась еще крепче. И он обнял еще крепче.