Тобольцев вздохнул. Точно. Он же обещал позвонить. И не позвонил.
- Извини, я отвечу, - Тин только приглашающе развел руки. А Иван взял трубку. - Привет, мам.
Тихий саркастически хмыкнул. К Иде Ивановне Тобольцевой у него до сих пор осталось «нежное» отношение. В чем-то Тин так и остался трудным подростком, сбивающим с пути истинного хорошего мальчика Ваню.
- Я в Москве, да. Пока тут побуду - мне надо материал сдать. Конечно, приеду. Как дела закончу - приеду. Обещаю, не буду никуда срываться, пока не проведаю вас.
- Давление в норме, - слегка удивленно ответила Ида Ивановна. - Как у космонавта. Купила ей палочки, так что она у нас теперь увлекается шведской ходьбой. И твоя бабушка приготовила целую кипу кроссвордов - ждет, когда ты приедешь. Чтобы разгадывать вместе.
- Обязательно приеду, - Иван повернулся спиной к Тину, который проявлял яркую мимическую активность, без слов комментируя диалог Ивана с матерью.
"- Ваня, Ваня... - картинно вздохнул Тин. - Твои бабы из тебя веревки вьют.
- А твои - нет?
- И мои, - согласился Тиныч. - Только у своих не замечаешь, наверное.
В дверь постучали, и после разрешительного «Да» она распахнулась, в кабинет заглянул метрдотель под партийным прозвищем Никодим Иванович, а по паспорту - Виталий Семин.
- Тихон Аристархович, вас дама спрашивает. Говорит, что дизайнер.
- Зови, - скомандовал Тин. И, после того, как за Виталием затворилась дверь, уже Ивану: - Подождешь? Не думаю, что это надолго. А может, посоветуешь что - у тебя же глаз-алмаз. И видение мира это... художественное. А я задумал один ресторан перепрофилировать.
Дверь еще раз открылась. И в кабинет вошла... Евдокия Романовна Лопухина. Собственной персоной - от бежевых шпилек до гладко убранных темных волос. Словно вернулось утро. И красная ауди у метро.
Иван смотрел на вошедшую, не веря своим глазам.
- Добрый вечер. Проходите вот сюда, - указывая на кресло, радушно пригласил девушку хозяин кабинета.
*Она вошла и первое, что увидела - большой стол, за которым сидел большой человек.