Лишь на следующий сел разгребать - но сел с самого утра, героически поставив будильник на девять. Солнце грело левую руку и чашку с кофе, палец правой крутил колесо «мышки». И замер вдруг. Так, стоп. Это что такое? Этого Иван точно не снимал.
Дата фотографии безошибочно ответила на вопрос, откуда взялись кадры какого-то витража и двух мужиков среди других его фото. И Тобольцев вскипел. Так, что кофе в кружке мог показаться холодным.
ОНА. ТРОГАЛА. ЕГО. ФОТОАППАРАТ.
Тобольцева как только не называли. Психопатом. Параноиком.
Тут будет реклама 1
Придурком. Ему было все равно. Он категорически, до трясучки просто не выносил, когда трогали его вещи! Нет, не все, разумеется. А только камеры, объективы, карты памяти и все, что связано с его любимым делом. Поэтому... поэтому сейчас Иван серьезным усилием воли заставил себя отложить телефон, за который схватился."
"Нет, не надо ей звонить. Не сейчас. Сейчас он в состоянии только орать - причем максимально нечленораздельно. Тобольцев резко встал на ноги - негативные эмоции не давали сидеть на месте.
Тут будет реклама 2
Выскочил на балкон. Если бы он курил - сейчас было бы проще. Но курить Иван бросил. В двадцать пять. В пятнадцать начал - как и все в этом возрасте, исключительно с целью казаться взрослее и круче. А в двадцать пять бросил - потому что дыхалки стало не хватать на тот образ жизни, который он привык вести. И если выбирать между затяжкой сигаретой и марш-броском вверх по горе с фотокамерой наперевес в погоне за ценным кадром - выбор для Тобольцева был очевиден. Хотя сейчас за какой-нибудь экземпляр из числа тех, что оставил ему на память о себе сосед с первого этажа Александр Борисович, Иван бы много отдал.
Тут будет реклама 3
Пока прочистишь, продуешь, набьешь, раскуришь - глядишь, и успокоишь нервишки. Иван неожиданно хмыкнул. На балконе дома напротив загорала топлесс молоденькая девушка. Заметила его и помахала рукой. Он помахал ей в ответ и еще полюбовался немного. И злость как-то поутихла. А на ее дне ворочалось мрачное удовлетворение тем фактом, что теперь у Тобольцева более чем весомый повод позвонить царице.
Тут будет реклама 4
Тебе ведь нужны эти фото, о, Дульсинея? Дорого придется заплатить за то, что воспользовалась без особого разрешения камерой Ивана Тобольцева.
В общем, Иван Дульсинее позвонит. Только остынет. Окончательно и совсем остынет эмоциями. Чтобы не орать. А то он и без таких вопиющих фактов в ее присутствии ведет себя будто ему пятнадцать. И эта ее вечно невозмутимо приподнятая бровь. Ироничная полуулыбка. И настоящая боль в глазах.
