Такое несоответствие внешности и дел несколько обескуражило Вадима, но, вспомнив, что находится здесь не для развлечения, он быстро вернулся к наблюдению. Воины расселись вокруг костра, и Олаф, мрачно покосившись на ушедших от него воинов, громко сказал:
— Я смотрю, вы хорошо приготовились к возможным неожиданностям. Ваши огненные игры сильно испортили мне настроение.
— Это было только начало, — усмехнулся в ответ Вадим, специально влезая в разговор раньше Свейна. Ему нужно было вывести противника из равновесия.
— Это кто? — спросил Олаф, поворачиваясь к Свейну.
— Мой книгочей, — коротко пояснил ярл.
— И ты позволяешь рабу влезать в твой разговор?
— А кто сказал, что он раб? — усмехнулся в свою очередь Свейн. — Здесь нет рабов. Только рабыни и несколько слуг.
— Вот как? Значит, за тебя сражаются даже чужеземцы?
— А какая разница, откуда человек, если он хороший воин и верен своему слову? — спросил Свейн.
Такого ответа Олаф явно не ожидал. Помолчав, он медленно огладил бороду и задумчиво продолжил:
— Ладно.
— А чего тут решать. В Нордхейме места всем хватит. Ты живёшь в своей бухте, мы здесь. И никто никому не мешает, — снова влез Вадим.
Свейн поддержал его коротким кивком головы. Заметив движение ярла, Рыжий всем телом развернулся к нему и, делая вид, что не замечает Вадима, продолжил:"
"— Ты оскорбил меня, Свейн Акулий зуб. Но сейчас я готов забыть ту историю и заключить с тобой мир.
— А с чего вдруг не сейчас? — снова влез Вадим. — Что мешает?
— Ты мне надоел, раб! Я разговариваю с твоим ярлом, а не с тобой. Придержи язык, пока я не приказал вырезать его тебе, — зарычал Олаф.
Именно этого Вадим и добивался. Взмыв с места, он одним движением отбросил плащ, и громко, так, чтобы его слышали воины обеих сторон, ответил:
— Ты уже второй раз осмеливаешься называть меня рабом, Олаф Рыжий.
Разом переменившись в лице, Олаф начал медленно подниматься. Вадим добился того, чего хотел. Теперь этот варвар, забыв о своих прежних планах, мечтал только о том, чтобы вцепиться в горло противнику, и противником этим был он, Вадим.