— Я уже вижу, насколько она своеобразная, — сказала княгиня, глядя на практически голый зад госпожи Евстафьевой. — У тебя с ней очень теплые отношения, да?
Болезненный вопрос ниже пояса. И отвечать на него как-то надо. Я ответил так:
— Если бы были очень теплые, ты бы приревновала? — и попытался при этом слабо улыбнуться.
Я знал, что такая уловка вряд ли поможет уклониться от ответа. Ковалевская — умная девушка и ее трудно сбить с толка.
Услышать ее ответ помешал голос баронессы Евстафьевой.
— Чего вы плачете? Ваша Айлин на самом деле жива. Здесь, — Талия указала на гроб, — лежит только ее тело. Вы понимаете? Просто тело! Не более чем кусок мяса с костями! Чего плакать по пустякам⁈ Еще раз говорю, кто не понял: Айлин вполне себе жива! Я лично видела ее вчера в комнате графа Елецкого, и мы там мило пообщались! Она ночевала у Саши. Правда, Саш? — она стала на цыпочки, пытаясь найти меня взглядом.
И, увы, нашла.
На меня уставились десятки глаз.
— Она что, еб*нутая? — я впервые услышал, как матерится княгиня Ковалевская.
— Ну-ка уйдите отсюда немедленно! — вскрикнула высокая, статная женщина и двинулась к Талии.
— Замолчите! Как вы смеете такое говорить! — раздались голоса со стороны родственников Синицыных.
Среди собравшихся пошел нарастающий ропот.
— Саша! Скажи им, что я не вру! — вспыхнула баронесс Евстафьева.
— Замолчи! Уйди оттуда! — сказал я, все яснее чувствуя присутствие Геры на тонком плане.
Оставаясь невидимой, властная богиня появилась слева от гроба.
— Аид вас дери! Я правду говорю! — Талия еще больше повысила голос, в нем появились звонкие ноты возмущения.