И просто чтобы разбудить это место, которое помнило Кайдена хитрым мальчишкой, которое играло с ним, давало тень и прохладу, позволяло исследовать свои глубины, когда получалось сбежать от воспитателей.
И теперь дно было знакомо.
Вот там, левее, неглубокая яма, на дне которой притаился ключ. И если наступить на него, ногу обожжет ледяной водой. А правее медленно гниет старый ствол. Или сгнил уже? Там, ближе к берегу, прятались в тени ивы кувшинки и кубышки, которые ныне застыли, ожидая, что же будет дальше.
Ничего.
– Там, – указал Дуглас."
"И Кайден, кивнув, сделал вдох. Он наклонился, пытаясь разглядеть хоть что-то в темной-темной горькой воде. Перед глазами плясала то ли пыль, то ли водная мошкара, руки бестолково шарили, перебирая рыхлый ил, пока не нащупали что-то большое, мягкое. Тяжелое.
Тело Кайден все же вытащил, не растеряв по дороге. Он нес его бережно, не испытывая отвращения, скорее жалость к той, которая могла бы жить.
Он не знал ее имени. Пока.
Он не знал, была ли она красива или же напротив.
– Что это? – тихо поинтересовался Гевин, отступая. И, повинуясь порыву, он все же задержался, чтобы расправить покрывало.
– Дерьмо это, – Кайден осторожно уложил несчастную.
Расправил темные бархатные юбки. Убрал руки, прикрывавшие дыру в животе, и тихо произнес:
– Болотники.
Тихий свист стал ответом. Он перешел в шипение, от которого волосы зашевелились.
– Чешуей покроешься, – Кайден опустился на колени.
Тонкие руки покойницы приподнялись, будто она и после смерти не желала, чтобы кто-то видел ее в положении, столь удивительно беспомощном.
– За меня не волнуйся, – Гевин побледнел. И оглянулся. – К тебе уносить надо. Матушка моя не станет молчать, а эти твари…
Он вновь издал низкий вибрирующий звук.
– Если Катарина на змею здесь наступит, я тебе голову сверну…
– Не о том… бес-с-спокоиш-ш-шься… – Гевин вывернул шею и, сунув пальцы под узел галстука, ослабил его. – Ес-с-сли эти твари здес-с-сь…
Он замолчал.
– Ты з-снал.
– Знал.
– И молчал?
– Молчал.
Кайден покосился на Дугласа, который не спешил выходить, но тщательно обшаривал пруд крюком. Вряд ли он найдет хоть что-то, но пускай.
– Кто ты такой, чтобы тебе говорить?
– И верно, – Гевин расплылся в жутковатой улыбке. – Как давно?
– Подозреваю, что давно. Караваны три года как пропадают. Не часто, тварь осторожная, думаю, старая…
– Очень старая, – согласился Гевин.