И фоморы застыли, а мир ужаснулся, ибо никогда еще не случалось ему видеть змеев столь огромных, будто и вправду ожила кровь того, кто согревал своим телом корни древнего Ясеня.
Ослепила блеском золотая чешуя.
И поднялись кольца чудовищными арками, чтобы обрушиться на тех, кто казался рядом со змеем крохотными, ничтожными… а рядом раздалось тихое:
– Посторонись… король…
И мир вновь слегка преобразился, позволяя войти существам, которые никогда-то не воевали, ибо были слишком опасны, чтобы нашелся безумец, рискнувший связать их боем.
– Мы слышали твой зов, – шеи коснулись острые когти, отчего-то теплые и мягкие, словно дыхание матери. – Мы пришли.
И серебристый полог раскрылся слева. И справа… и может, получится выжить… если получится…
Вздыбилась земля, повинуясь силе Змея, признавая за ним право повелевать, накрыла волной, и ответом стал вой, столь яростный, что у Кайдена кровь из ушей хлынула, а глаза заволокло алой пеленой безумия.
Огромное существо, макушка которого поднималась выше древних деревьев, шагнуло к развалинам крепости, оскалившись улыбкой.
А существо протянуло руку, и небеса сказали голосом проклятой девы:
– Дай.
– Нет, – Кайден крепче стиснул клинки.
– Тебе не устоять, дитя богов.
Может, и так, но он не отступит, ибо мир рухнет, когда в нем не останется героев. Кайден шагнул навстречу, но…
Тонкий голос флейты ударил плетью. А затем приласкал. Он поднялся до кривых небес, чтобы рухнуть вниз, на осколки несчастного мира.
Время…"
"Золотом блеснула чешуя змея, встав перед тварью. И выдержала первый удар когтистой лапы. И второй, лишь золото потемнело от крови. А земля задрожала.
Флейта же пела.
Звук ее то взлетал столь высоко, что становился почти неслышен, то падал вдруг соколом, чтобы расправить крылья, чтобы плоть обрести.
Время.
И Кайден, расхохотавшись, кинулся в бой.