– Не сомневаюсь, – Кайден давно уже понял, что при толике свободного времени и неких весьма специфического толка умениях получить признание не так уж сложно. – Куда они дели тела?
Молчание.
И губы кривятся сильнее, словно лорд вот-вот расплачется. Пальцы мнут хрупкое кружево, а взгляд лорда Тирби устремлен куда-то вдаль. Но до ответа он снизошел.
– Они устроили засаду. И оглушили охрану. Судя по тому, что я понял, у них нашелся артефакт.
– Какой?
– «Голос Сирены».
– Даже так?
Не то чтобы местные разбойники вовсе не пользовались магией, но «голос Сирены», лишающий воли, проникающий сквозь большинство охранных плетений, кроме вовсе уж специфических… нет, это чересчур.
– Сам, признаюсь, был поражен. Но мы нашли его. На теле главаря. К сожалению, уже неисправным… эти чудовища просто-напросто выковыряли драгоценные камни!
И коль остались живы, артефакт был разряжен.
Но возмущение благородного лорда Тирби вполне объяснимо. Подобное обращение с артефактами и вправду иначе как варварством не назовешь.
– Как артефакт вообще к ним попал?
– Они не знали. От… партнеров, которым и передали людей, как и часть груза. Честная сделка.
У Кайдена имелись собственные представления о том, какие сделки можно считать честными. Но он вновь промолчал, лишь выразительно провел ножом по тарелке. И лорд Тирби скривился.
– Поймите, мне не хотелось ненужного внимания. Я искренне полагал, что проблема решена. Разбойники, конечно, случаются, но орудуй здесь банда… неужели стала бы она проявлять подобную сдержанность? Погибших караванов было бы в разы больше.
Именно это Кайдена и смущало.
Большей частью.
Глава 10
Катарина подумывала сказаться больной и запереться в собственных покоях, но, глянув на себя в зеркало, усмехнулась. И получится, что она сменила одну тюрьму на другую? Просто куда менее роскошную? Нет уж.
Это ее дом. И она не позволит каким-то совершенно посторонним людям вести себя так, будто бы они в нем хозяева. Этого еще не хватало.
Она потерла зудящие запястья – дом постепенно наполнялся силой, оживая, но этот вполне естественный процесс беспокоил скрытые плетения.
Надо потерпеть.
Катарина открыла шкатулку. Пара браслетов из белого золота, украшенных жемчугом и эмалью. Рисунок простой, но она сама наносила его, когда еще верила, что королеве позволено заниматься чем-то и вправду стоящим.
Металл коснулся кожи, успокаивая зуд. Вот так."
"Платье, пожалуй, темно-лиловое, почти черное, напоминающее всем о трауре.