А если бы мьесс Джио не нашла этого увальня? Катарина запоздало расстроилась. Подобное небрежение говорило об одном: за хозяйку ее не считали.
– Не расстраивайся, лапонька, – мисс Джио ловко перебралась на сено. – Подвинься-ка… следовало ожидать подобного.
– Почему?
Беззвучно раскрылся защитный полог, от которого привычно закололо в висках. И Катарина поморщилась. Ладно там, в прошлой ее жизни, он и вправду был нужен. Но здесь-то кого бояться? Агрессивных сверчков? Или того кота, который громко жаловался на несложившуюся личную жизнь?
– Потерпи, – мягко произнесла мьесс Джио.
Она не стала договаривать, как делала порой, когда хотела, чтобы собеседник сам включил голову. И Катарина кивнула.
Есть шанс? Еще какой.
Пока она жива, она мешает.
Отцу, который рассчитывал, что Катарина исполнит свой долг перед семьей, о чем не уставал напоминать при каждой встрече, будто это была ее вина в том, что никак не удавалось забеременеть.
Врагам отца, не слишком довольным, что и после смерти короля род Годдардов не просто сохранил, но и упрочил свое положение.
Людям посторонним, с Катариной вовсе не знакомым, но полагающим, что время ее истекло, а уходя, возвращаться не стоит.
Самому Джону.
И хочется верить, что уж он-то был искренен, но… он, что бы там ни говорили, сын своего отца, а стало быть, злопамятен, обидчив и умеет ждать. А ситуация весьма удобна.
Нет.
Это страх. Джон не такой. Джон уговаривал ее остаться. Не как любовницу – они оба отлично понимали, насколько опасна подобная связь. Ему нужен был друг. И помощник.
Хотя бы о Генрихе. Или о Королевской башне. О том, каково это, просыпаясь, видеть темную стену и эшафот, который не разбирали, ибо слишком уж хлопотное это дело. Умываться ледяной водой. Завтракать, гадая, придет ли после завтрака жрец или обойдется?
Искать тепла в комнатах, пусть роскошных по сравнению с камерами и подземельями, но все же…
Джон знал, благодаря кому он выжил той ночью, когда мятеж почти случился.