Никакой беготни в доме…
Но Анна радушно улыбнулась:
— Теперь это их дом, и пусть они бегают. Конечно, если вы им позволите.
— Хорошо, побегайте, — разрешила Руби.
Ей было приятно, что Анна поняла потребность маленьких детей выпустить пар. Обе женщины взглянули вслед мальчикам, бросившимся наперегонки.
— Смотрю на них — и словно вижу Сандера в таком же возрасте, за исключением… — Анна умолкла, и улыбка исчезла с ее лица.
— За исключением чего? — настороженно спросила Руби, опасаясь любой критики в адрес своих драгоценных сыновей.
Будто догадавшись, о чем подумала молодая женщина, Анна похлопала ее по руке:
— Вы хорошая мать — все видят это. Ваша любовь к сыновьям отражается в их улыбках. Мать Сандера была совсем другой. Дети были для нее обузой, и все они, особенно Сандер, очень рано поняли, что от матери бесполезно ждать любви и утешения.
Руби представила себе маленького несчастного Сандера — ребенка с печальными глазами, одинокого и страдающего от недостатка материнской любви.
Близнецы подбежали к ним, прервав откровения Анны насчет детства Сандера. Сочувствие Руби к маленькому мальчику, который страдал от холодности матери, мгновенно отошло на задний план, когда она узнала, что ее сыновья будут спать вдвоем в своей собственной спальне.
Почему она испытала тревогу и страх? Руби задала себе этот вопрос позже — после того, как Анна помогла ей уложить близнецов. Она сидела в кухне и пила, по настоянию Анны, свежезаваренный ароматный чай.
Извинившись перед Анной, Руби сказала, что хочет проверить, спят ли близнецы. Они могли проснуться и испугаться совершенно незнакомой обстановки.
Спальня близнецов, так же как и спальня, предназначенная для нее и Сандера, выходила окнами во двор. Под окнами начинался длинный бассейн, тянувшийся почти до самого моря. Но если в спальне Сандера была застекленная дверь, ведущая в сад, окружающий бассейн, то в спальне мальчиков имелось только окно.
С близнецами было все в порядке. Они крепко спали, громко посапывая и повернувшись друг к другу. Любовь к ним наполнила сердце Руби.