Поэтому нам с Браном пришлось сначала найти выход из комнаты, и, что примечательно, едва мы переступили порог, глаза снова стали нормально видеть, а способность творить заклинания восстановилась. Да и сама спальня Брана из-за порога выглядела совершенно обычно. Но стоило шагнуть внутрь, и тьма возвращалась, а магия гасла.
Находясь в коридоре, я легко смогла нейтрализовать последствия заклинания, а когда увидела предвкушающую улыбку Брана, невольно улыбнулась сама.
Мы вернулись в комнату и снова разместились на удобных креслах.
– А можно, всё-таки, задать тебе один личный вопрос? – проговорила я, воодушевлённая этими странными эмоциями.
Бран откинулся на спинку кресла, а его взгляд стал понимающе-снисходительным.
– Ну, задавай. Только я не обещаю, что отвечу, – милостиво позволил он.
– Даже не сомневаюсь.
Я села ровнее, посмотрела Брану в глаза и спросила:
– Почему ты решил помочь незнакомой девушке и наказать её обидчиков?
Он не стал отводить взгляд, смотрел на меня пристально, сосредоточено, но почти без раздражения. Скорее, он просто раздумывал, что именно мне стоит знать.
– Она плакала у меня на груди сегодня, – сказал Оникс, и я просто опешила.
Сильнее всего меня поразил даже не его ответ, а моя собственная реакция на эти слова. Ведь лишь стоило мне представить, что какая-то неизвестная особа прижималась к нему, рыдала в его объятиях… и в сердце будто бы впрыснули концентрированной тьмы.
– Её трясло от страха, – продолжил он. – А когда я узнал, в чём причина такого состояния, то пообещал помочь. И помогу. Обязательно.
– Откуда она вообще взялась?! – поинтересовалась я, борясь с неуместным раздражением.
– Ну, тебе же я помогал, – парировал Бран.
– Потому что получаешь за это деньги, – бросила в ответ я.
– Точно, – его взгляд стал колючим, а в голосе добавилось скепсиса. – Как я мог об этом забыть?
И мы оба замолчали. Бран откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, будто очень устал от всего, а от меня особенно.