А потом и совсем добила:
— Зарик мне клялся в любви. А потом сказал, что все кончено, и что женится на тебе. Так нечестнооооо, — завыла Белка.
Я подумала про Шаардана, мочи сдерживать слёзы больше не стало, я обняла Белку и завыла в голос с подругой:
— А я злыдня седовласого с глазами разного цвета встретилаааа…
Белка притихла, плакать перестала. Я договорила:
— Но он меня тоже броооо-сил…
Подруга завыла с новой силой, обняла в ответ. Так мы и плакали на плече друг у друга, пока Белкина кормилица и по совместительству экономка, у которой на глазах и руках мы с подругой и выросли, нас поганой тряпкой домой, как маленьких не погнала со двора.
В ушат с холодной водой нас головой намокала. Руки помыть заставила и за стол усадила потому, как обеденное время пришло. Плакать не давала, есть заставляла. Мы для нее навсегда маленькими дитятками останемся. Хотя, Белка, вон, уже какова деваха — инициацию прошла, у мужика в постели побывала. Да и я тоже, только до самого главного так и не дошло, но женское наслаждение испытала.
О чем я и зашептала на ухо любимой подружке, пока кормилица отвернулась.
— Мне тебе что рассказать нужно… Что было, что было со мной ночью!
— Все-таки было? — мгновенно заинтересовалась подруга.
— Что было, а чего и не было! — вечно Белка все перевернет.
— Тихо, — зашептала подруга, — Батя с маменькой в город уехали. Раньше завтра не вернутся. Я знаю, где батя наливочку прячет.
Мы запихали в рот оставшиеся куски, показали кормилице чистые тарелки и попросили ее весточку моим отправить.
— Снова? — нахмурилась кормилица.
— Так, вчера же ночевала, — уверенно закивала Белка, — Мы же поздно пришли. Ты уже спала. Маменька видела. Утром Васька в Академку бегала, только вернулась.
Врет и не краснеет. Я так не умею. Лишь бы мой вид не выдал подружкино вранье. Натянула невозмутимую маску и молчу. Целее буду. Если кормилица прознает про ложь, всем не поздоровится.
Но нас пронесло. Видимо, у кормилицы, которая экономкой в доме работала, и без нас дел по горло было.
Мы наведались в папенькин кабинет. В потайном шкафчике хранились дорогие бутылки с наливкой. Подруга выбрала целую, переставила остальные бутылки так, чтоб не было заметно пропажи, и мы прошмыгнули в ее комнату на втором этаже.
— Куда нам столько? Надо было начатую взять, — я залезла на ее кровать с ногами и наблюдала, как булькает наливка, которую Белка разливала по бокалам.
Она впечатала початую бутылку в прикроватный столик.