Меня интересовало, как и почему ведьмаки могут сопротивляться этому яду. Рурик, конечно, был обеспокоен присутствием ведьмы в шаговой доступности от нас, но недовольства не выказывал.
Мы двигались по глухим дорогам. Старик дежурил около девушки вместе с Цаплёй, а я каждый раз во время своих смен искал что-то новое в состоянии ведьмы. Порой её тело начинало дрожать от высокой температуры, иногда она открывала рот, словно пыталась что-то сказать, но не могла. Токсин разъедал её изнутри, а природный источник с каждым днём угасал.
Пока её силы таяли, я продолжал делать записи и проводить мелкие эксперименты, используя духовное зрение. По ночам в фургоне пахло травами, зельями, потом, и было слышно только ровное дыхание моих спящих компаньонов и приглушённое постанывание девушки.
Иногда мы останавливались, чтобы дать лошадям некоторую передышку. А потом снова пускались в путь.
Было время моего очередного дежурства. Я неподвижно смотрел на уходящую в темную даль дорогу, а она казалась бесконечной, однообразной, тянущейся без конца и края.
На коленях у меня лежал меч. Последние несколько дней я не тренировался в привычном смысле, зато уделял больше времени новым экспериментам. Например, выпускал элемент в те жидкости, что находились в пузырьках на моем поясе. И поначалу казалось, что ничего не происходило — лишь слабые колебания энергии в моих руках. Всё остальное было прежним.
Но сегодня всё изменилось.
Я полностью опустошил свой природный источник — вложил в жидкость всё, что у меня было. И в какой-то момент чёрная субстанция в пузырьке закипела, словно получив какой-то импульс изнутри. Густая, тягучая, она бурлила, стремясь выбраться наружу… А потом вдруг стала прозрачной! Буквально через несколько минут я держал в руках флакон с обычной водой вместо того жуткого яда.
— Что за… — выдохнул я, не веря своим глазам.
Как это могло произойти⁈ Я поднёс флакон ближе к глазам, покрутил его, изучая содержимое.
Что это мне дает? Возможно, это намек на один из способов убить оборотня… Я взял в руки второй пузырёк, наблюдая, как густая чёрная жидкость в нем медленно переливается под светом лампы.
Вязкая, словно смола, она будто сама по себе была живой. Было жутковато, но пора было приступать к следующей попытке.