Будто ведьмаки похищают детей. Или являются внезапно, словно за своим, и требуют отдать, поскольку отец сдуру дал обещание... «Отдашь мне то, что уже имеешь, но о чём не знаешь». Неожиданность, понимаешь? Знаешь ведь эти легенды?
— Что-то слышал.
— Я тоже, — фыркнул агент, — кое-что слышал. Смешно, но о том, что младший из моей троицы на подходе, я узнал после возвращения из долгого путешествия, совершенно неожиданно. Был тем самым, о чём не знал, и так далее. Ничего, однако, я никому не обещал, никакому ведьмаку.
Во времена Хольта в людской всегда был кто-то из челяди. Теперь — ни души. Да и беспорядка прибавилось. Геральт сел на указанную лавку, Воронофф вышел. Вернулся быстро, с продолговатым свёртком под мышкой."
"— Мечи Хольта, — объявил коротко. — А это его медальон. Он хотел, чтобы всё это попало в Каэр Морхен.
Геральт развернул свёрток. Взял серебряный меч с красивым круглым навершием.
Dubhenn haern am glândeal,morc'h am fhean aiesin.
Мой блеск пронзит тьму, мой свет рассеет мрак.
Медальон Хольта изображал голову гадюки с большими ядовитыми зубами.
— Вот, — Геральт передал агенту медальон, — сохрани и побереги. Пока что. А мечи возьму. Они мне нужны.
— Хольт желал...
— Знаю, чего он желал. Из его собственных уст.
— Письмо. Для тебя.
Письмо было запечатано сургучом с отпечатком головы гадюки с медальона Хольта. Геральт спрятал конверт за пазуху.
Воронофф кашлянул, достал из кармана платок, вытер им губы.
— До меня дошли вести, — сказал он, — о том, что с тобой случилось в канун Равноденствия. А поскольку ты явился ко мне лишь спустя полгода, полагаю, последствия были серьёзными. А выражение твоего лица убеждает меня, что я догадываюсь, зачем тебе мечи Хольта.