Понти взревел, рухнул на колени и схватился за лицо. Между пальцев хлынула кровь.
— Где Меритксель и Фрик?
Цибор Понти что-то невнятно промычал. Удар черенком, в сущности, исправил ему нос, выпрямил его, но бандит всё равно гнусавил, пожалуй, даже сильнее прежнего. Видать, там, в носу, сместились какие-то хрящи.
— Где Меритксель и Фрик?
— Пошёл ты... Выродок... Ублюдок...
Геральт сорвал со стены моток пеньковой верёвки, накинул её Понти на шею сзади. Скрутил, в перекрут верёвки вставил подобранный с земли колышек.
— Где Меритксель и Фрик?
— Пошёл..."
"Геральт левой рукой натянул верёвку, а правой повернул колышек.
— Пощади... — прохрипел Понти. — Не убивай...
— Говори.
— Бо... Охранял свиту... Какой-то шишки из Оксенфурта... Наверное, всё ещё там... О Меритксель ничего не знаю... Клянусь...
Геральт повернул колышек ещё на четверть оборота.
— К морю подалась... — прохрипел Понти, тщетно царапая и дёргая душившую его петлю. — Хотела плыть... Куда-то далеко... Не убивай...
Геральт вспомнил сентябрь, канун Равноденствия.
Он повернул колышек. Резко и сильно, преодолевая сопротивление. Цибор Понти уже не мог хрипеть, только выгнулся дугой. А резкий смрад выдал, что у него отказали все мышцы.
Геральт повернул колышек ещё на пол-оборота. Для верности.
***
Университетский городок Оксенфурт был тесным, шумным, душным и вонючим. Геральт чувствовал, что долго здесь не выдержит — надоело протискиваться сквозь толпу и задыхаться от смрада.
Он поспрашивал немного — безуспешно — по трактирам и постоялым дворам. В одной из харчевен, где утром на его расспросы лишь пожали плечами, решил позавтракать. После завтрака собирался убраться подальше от Оксенфурта и где-нибудь в другом месте возобновить поиски Меритксель и Борегара Фрика.
Однако судьба распорядилась иначе.
— Ведьмак?
Борегар Фрик изменился. Отрастил волосы, но не стриг их, отчего его голову теперь украшал неопрятный нимб седоватых космов.
Сел без приглашения напротив, поправляя на поясе мешающий меч.
— Выследил меня здесь, — без предисловий начал он, — чтобы посчитаться. За то, что в Каэдвене было. Не отрицай.
Геральт и не собирался отрицать.
— Упрямый ты, ничего не скажешь, — продолжал Фрик.