Рисунок на ней, довольно искусный, изображал сирену с пышной грудью. Надпись гласила: «Лорелея».
Старший ведьмак схватился за колотушку и постучал энергично. Очень энергично.
Массивная дверь отворилась, и на пороге возник здоровенный детина с челюстью, что твой каравай. Он долго мерил ведьмаков взглядом. Потом отступил, приглашая войти.
Хольт, явно бывавший тут не раз, без лишних слов снял со спины оба меча и отдал детине. Геральт поспешил последовать его примеру.
Безоружные, они вошли в прихожую, освещённую несколькими лампами.
— Господин Престон Хольт, — произнесла вошедшая женщина.
— Госпожа Пампинея Монтефорте, — поклонился Хольт. Геральт тоже поклонился. И захлопнул рот, который только что открыл от изумления.
Не искушённый в тонкостях дамской моды, Геральт не мог знать, что чёрное платье Пампинеи Монтефорте сшито из полупрозрачного шифона, муслина и крепа.
Геральт также не знал, что такое квинтэссенция женственности.
Но какая разница, знал он или нет, если видел.
— Юноша? — Пампинея Монтефорте очаровательно улыбнулась, тряхнув копной каштановых волос.
— Его зовут Геральт. Молодой адепт ведьмачьего искусства.
— Надеюсь, — тембр её голоса странно изменился, — адепта не привели... для празднования, скажем так, ритуала посвящения? Вынуждена напомнить господину Хольту, что в «Лорелее» ничего не изменилось.
— Поскольку, — мягко перебил Хольт, — другие клиенты могли бы отказаться от девушки, к которой прежде прикасался ведьмак. Помню об этом, дорогая Пампинея, и мне даже в голову не приходило нарушать здешние правила. Я пришёл не как клиент, а лишь чтобы встретиться со знакомым и деловым партнёром.
— В «Лорелее», — Пампинея надула пухлые губы, — мы, как правило, не разглашаем сведений о наших клиентах. Независимо от того, договаривались они о встрече или нет. Однако, учитывая известные мне особые отношения с господином Вороноффом... Могу сообщить, что вы явно разминулись. Господин Воронофф был здесь неделю назад. Провёл несколько дней, видимо, ожидая назначенной встречи.