— Ты, юный Геральт, любишь выходить из вольты и рубить мандритто. Сильное у тебя мандритто, тот дезертир в этом убедился. Удары мощные, но какие-то без грации, без изящества...
— На кой чёрт грация да изящество? Рубишь, чтобы убить.
— Но чтобы не впадать в рутину при убийстве, попробуй для разнообразия роверсо. То есть, если использовать терминологию Весемира, синистру. Удар столь же смертоносный, уверяю. Итак, наоборот: пассо ларго правой ногой, полуоборот, молинетто и роверсо. Потренируемся?
Они тренировались.
Больше часа ни одному не удалось попасть по другому палкой. С тем же успехом они могли бы сражаться без защиты.
— Неплохо, молодой ведьмак, неплохо. Весемир, как я погляжу, ничего не растерял и по-прежнему отлично учит. Финис, на сегодня хватит. А напоследок... Маленькое мементо.
Он молниеносно атаковал, гран пассата правой ногой и такое мощное молинетто, что Геральту пришлось парировать серпентиной. Хольт из прогиба корпуса сделал финт мандритто в левый висок, молинетто, контратемпо пассо ларго левой ногой, повторное молинетто, трамаццоне и.
В глазах у Геральта вспыхнуло, и он неожиданно для себя оказался на земле. Жёстко приземлился на задницу. В голове гудели и звенели рои пчёл. Он получил по виску, очень сильно. Хорошо хоть кожаная защита пригодилась.
— Что это было? — спросил он ошеломлённо.
— Грация, Геральт. Грация и изящество.
***
Тело Хольта, когда он разделся в бане, оказалось картой ранений и хроникой несчастных случаев.
— Вот здесь — кикимора, — он указал на полукруглый ряд следов от зубов на левом бицепсе.
Жуткий шрам на лопатке оказался памяткой от когтей серпоклюва. Рубец над правым бедром оставил коготь грифона, левое плечо отметили клыки виппера.
Самый отвратительный след остался после схватки с меганеврой. Левое бедро старого ведьмака было изуродовано, помимо следов челюстей на нём виднелись следы хирургических разрезов и швов, от бедра почти до колена.
— К этому, — Хольт окатил себя водой из ушата и хлестнул по спине берёзовым веником, — добавляется ещё и икра, гляди.