— В силу именного указа от тысяча сто пятидесятого года, — прохрипел Геральт, откашлявшись, — изданного Дагридом, королём Каэдвена и пограничных Марок, во-первых: ведьмакам дозволяется свободное осуществление ремесла на территориях Королевства и Марок, и изымает оных из-под юрисдикции местных властей...
— Во-первых, — резко оборвал его Булава, — скоро полвека минет, как Дагрид в прах обратился, а с ним и его именные самодержавные указы. Во-вторых, никакой король ничего ни из-под чего у меня не изымет, потому как король сидит в Ард Каррайге, далече отсюда, а здесь правит власть местная.
— Я встал на защиту...
— Дарил!
Верзила послушно саданул Геральта кулаком, на этот раз по загривку.
— Твои повторения, — войт уставился в потолок, — действуют мне на нервы. Знаешь ли, к чему может привести человека раздражение? Даже такого спокойного, как я?
Ворона сверкнула стеклянным глазом.
— Ты, — произнес, наконец, Булава, — не ведьмак. Ты — бракованный товар. Тебя починить надобно. Вернуть в это ваше горное Логово, о котором люди болтают. Не ведаю, как там у вас всё устроено. Может, такой брак, как ты, разбирают на части, чтоб пустить на новых ведьмаков, получше. Ведь так у вас там делается, а? Из разных человечьих кусков ведьмаков собирают, сшивают али склеивают, или как там.
Геральт молчал.
— И не спросишь даже, отчего через неделю? — Войт оскалил жёлтые зубы. — Любишь на указы да законы ссылаться. Так и я за закон. А закон таков, что носить оружие здесь в волости пришлым не дозволяется. А ты сюда при оружии явился.
Геральт хотел возразить, что не явился, а его приволокли. Но не успел.
— Кара, — изрёк Булава, — двадцать ударов плетью.
— Эй, повремените-ка, — остановил дюжих мужиков входящий в избу человек в бурой опонче, сильно загвазданной по низу. — Что это тебе, Булава, так неймётся до столба да плети? Ведьмака мне хочешь покалечить? Ан нет, ничего не выйдет. Мне ведьмак целёхонький на стройке надобен.