Поначалу он явил себя весьма полезным, сразив двух лесных чудищ, прозываемых лешими, кои учиняли нам на стройке ужасающие беспорядки.
Следуя вашему наказу, я дважды заводил с ним беседу о событиях года сто девяносто четвёртого и том происшествии, о коем вы велели выведать. Изобразив превеликое негодование, я толковал ему:
— То было чудовищное злодеяние! Ужас и преступление неслыханное, взывающее к каре!
Ведьмак всё выслушал, но не проронил ни слова, в разговор втянуть себя не дозволил и вообще держался так, будто дело его нимало не касается.
При второй встрече я, как вы и наказывали, упомянул конкретные имена — Маргулис и Хвальба. Однако же и тут ведьмак не поддался на уловку: не выказал ни малейшего интереса, не задал ни единого вопроса и в беседу не вступил.
Из сего делаю вывод, что ведьмак сей, Геральт, ничего особенного о тех событиях не ведает. Хоть истинные лета ведьмаков угадать мудрено, сей Геральт, по моему разумению, не старше decem et octo, а стало быть, в году 1194-м его и на свете-то быть не могло.
Докладываю также, что ведьмак более у нас не служит. Мои дорожные мастера хотели нанять его для выслеживания и истребления лесных эльфов, что вконец обнаглели, но ведьмак отказался наотрез:
— Эльфы — создания разумные, — молвил он, — и убивать их я не стану.
За что я его тотчас прогнал и велел убираться восвояси. Куда он направился после — о том мне неведомо.
Pax vobiscum,Михаэлидес Блауфалл, praefectus stratificum
***
Обнесённый стеной храм богини Мелитэле стоял неподалёку от городка Франктхаль, раскинувшегося в долине того же названия.
Геральт пришпорил Плотву и переправился через ручей.
Храм богини Мелитэле, один из немногих уцелевших, размещался в старом эльфийском дворце под названием Эльсборг — примерно в полулиге от городка Франктхаль, в излучине ручья, среди огромных плакучих ив.
— А этому-то здесь чего надобно? — донеслось до него. — Что за бродяга такой?
— Да оставь ты, кум. Это ж не баба, а мы только баб отседова гнать порешили, так ведь?
Ведьмак спешился.