— Те, у ворот, толковали... Толковали об изгнании женщин из храма. Речь шла...
— Знаю, о чём шла речь. Тоже о законе. О том, что врачевание женщин противозаконно и карается. Придумали это, разумеется, мужчины. Ха, кабы это они носили детей, прерывание объявили бы священным таинством и проводили бы при молитвах, благовониях да хоровом пении."
"— Странен этот мир, — продолжила после паузы Ассумпта из Ривии. — Над нашей богиней глумятся, молитвы наши высмеивают. Мол, предрассудки. А на западе да севере по пустошам какие-то культы плодятся, секты разные.
— Мы перебираемся на юг, за Понтар, — упредила она вопрос. — В Темерию, а точнее, в Эллендер. Там есть заброшенный храм, местный правитель милостиво дозволяет нам там обосноваться. Разумеется, и там мы станем помогать женщинам, что в помощи нуждаются, — нравится это кому-то или нет.
Он рассказал. Но только о ведьмачьих заказах. Не упомянул о мародёре, зарубленном у деревни Нойхольд. Ни о воронах на распутье, ни о том, что из этого вышло. Мать Ассумпта слушала терпеливо. И подытожила — кратко и метко:
— Я чую и знаю, что тебе нужно.
— Знаешь?
— Конечно. Ведь помочь тебе я могу лишь своим знанием. Что ты хочешь узнать, мальчик? Прости. Ведьмак Геральт.
Он долго молчал.
— Что на самом деле произошло в Каэр Морхене? В тысяча сто девяносто четвёртом году?
— Ты меня об этом спрашиваешь? — она подняла голову. — Ты? Который с малых лет видел кости во рву? И высеченные в стене имена семерых ведьмаков, павших смертью храбрых? Который вырос на героических сказаниях?
— Как раз о сказаниях этих и речь. Таких героических, что...
— Чересчур героических? Такими им и должно быть, мальчик. Герои должны оставаться героями. А сказания должны их такими делать.
— Потому что ты никогда мне не лгала.