– Харви был занят так сильно, что даже на свадьбу приехал всего за день, и его вызвали по делам практически в самом начале торжества. Правда, дорогой?
Правда-правда. Сейчас вы лицезрите его дела в полном составе.
– Угу, – протянул «дорогой», разглядывая нас с настороженным подозрением. Видимо, тоже пытался понять, отчего наши сияющие после косметических притирок лица казались ему знакомыми.
– Интересно, как ему удалось изменить планы? – протянула она.
Вопрос повис в воздухе. Обсуждать бывшего жениха казалось неуместным и неловким, хотя мысль, отчего он решил отодвинуть дела и остаться на острове, привела меня в больший трепет, чем угроза оказаться узнанной украденным – ой! – доставленным к ванне женихом.
Молодожены наконец ушли. Мы выдохнули.
Господи, благослови мага, который придумал сонные заклятья, память стирающие.
– Аминь! – согласилась Эмма.
– В смысле? – не поняла я.
– Ты опять говорила вслух, – вздохнула Харри.
На следующее утро наступил ее звездный час: на тропическом острове Блэкрок напрочь испортилась погода! Стало холоднее, чем в Гранахе в день нашего отъезда, а теплым – уж поверьте – столичное лето называл бы только законченный оптимист, не выезжавший дальше городских предместий и пансионатов возле озера Сарайи.
"Я надела облегающие штаны, блузу с длинными рукавами и то самое коричневое пальто, отжатое (простите мой блэкрокский) у гравировальщика.
В вещах Харриет высокая, худая подруга выглядела отощавшей приютской сиротой. Брюки, подвязанные на талии ремешком, болтались и едва доставали до лодыжек.
– Я вас почти ненавижу, – резюмировала Эмма, сощурившись на мое более чем приличное пальто.
Честное слово, я ни разу так удачно не падала в фонтан. Пожалуй, когда все страшенные гравюры были собраны и спрятаны на дне дорожного сундука, следовало признать, что суета стоила неплохой теплой вещи.
Вместе мы вышли за порог.