Вейн отводила глаза от лица сестры, не в силах смотреть на нее и в глубине души радуясь, что количество неотложных дел и забот не дают им возможности даже поговорить. Леран был бледным и встревоженным. Его глаза горели нездоровым блеском, а по щекам расползались лихорадочные пятна. Вейн осторожно тронула его за руку.
— Все будет хорошо, — с убежденностью, которой не чувствовала, произнесла она, — мы справимся.
Он посмотрел на нее с благодарностью и кивнул. Провел рукой по лбу, покрытому испариной. Рука заметно дрожала.
— Конечно, Вейн… Конечно… спасибо вам… тебе… за помощь.
— Все, кто пришел из долины, устроены в нижних залах или в пристройках. Места достаточно, к счастью. Я приказала зажечь камины и вскипятить воду. Многие продрогли, пока шли в замок, особенно дети… Мистрис Алесс знает рецепты согревающих отваров, ваша кухарка поможет ей. Можно будет отправить часть отвара на башни и к решетке, мужчинам. Пусть в Далькотте весна, но все же еще слишком холодно. А далеко не все они успели одеться, — она говорила спокойно, даже размеренно, обыденным тоном, не допуская ни нотки волнения.
Леран, слушая ее, тоже успокоился и собрался с мыслями. И снова взглянул на нее — уже чуть виновато. А потом вдруг обнял девушку и поцеловал в макушку.
— Спасибо, Вейн. Мне очень повезло с вами, виры ко мне так добры! Проверю, как дела у наших воинов.
Он торопливо развернулся, устыдившись своего порыва, и быстро пошел к лестнице. Вейн, закусив губу, посмотрела ему вслед. Да уж… Повезло.
От тетушки Руты пользы никакой не было, она только бегала, как квочка, среди испуганных женщин и утирала слезы кружевным платочком. Вейн отправила ее наверх, в комнату, чтобы не пугала собравшихся еще сильнее.
— Отдохните, — душевно велела девушка. — Вы нужны нам здоровой и бодрой, мистрис Рута.
— Ты права, деточка, — всхлипнула тетушка. — Кажется, мне лучше прилечь…
Зато мистрис Алесс проявила себя настоящим бойцом и до самой зари помогала кухаркам варить отвар, успокаивала детей, которые от одного вида строгой наставницы тут же замолкали и прятались за юбки матерей.
Только когда первые лучи солнца окрасили горизонт, Вейн вздохнула свободнее и почувствовала, насколько устала. Как и многим, ей казалось, что при свете дня Темные не нападут.
* * *Желтые огни сигнальных башен Перевала горели еще три дня. И все эти три дня Вейн почти не спала. Помимо дел, которые она обязана была выполнять, как нареченная Лерана, ее не отпускала тревога.