Результат оказался сногсшибательным. Вырез платья удачно подчеркивал хрупкость и грацию Эммы, изящную линию ее шеи. Но особо удачным был цвет платья."
"Сначала Эмма остановилась на белом, но мадам Ламбер настояла на цвете слоновой кости и оказалась совершенно права. Теперь, благодаря платью, лицо Эммы словно светилось.
Наконец наступил день свадьбы, который начался с того, что в комнату ворвалась Белл и без всяких предисловий набросилась на Эмму с вопросами:
– Ты волнуешься?
– Ужасно!
– Хорошо. Как тебе известно, так и должно быть.
– Довольно! – Эмма, недолго раздумывая, запустила в кузину подушкой.
– Какая черная неблагодарность! – возмутилась Белл. – Я заказала для нас горячий шоколад, и его уже несут, а ты…
– А я – что?
– Ну едва ли ты захочешь съесть нынче утром что-нибудь более существенное. – Белл явно решила пойти на попятный.
– Это точно, – согласилась Эмма, довольно оглядывая себя в зеркало.
Неожиданно лицо Белл приняло серьезное выражение, и она озабоченно спросила:
– У тебя нет сомнений?
– Конечно, нет. Я люблю Алекса, а это главное. Жаль, что отец не сможет присутствовать на свадьбе и повести меня к алтарю.
Белл ободряюще похлопала Эмму по плечу:
– Сочувствую, но… В конце концов, у тебя есть мы, а семья Эшборна тебя просто обожает.
Послышался стук в дверь, и в комнату вошла Софи.
– Я велела горничной принести еще одну порцию шоколада, – сказала она.
– Конечно, нет, – ответила Эмма с улыбкой.
– Не могу поверить, что в доме такая суматоха, – продолжала Софи. – Кто-нибудь из вас спускался вниз?
– Никто.
– И правильно: это просто сумасшедший дом. Меня чуть не сбил с ног лакей, а между тем гости уже начинают прибывать.
– Ты шутишь! – недоверчиво воскликнула Белл. – Чтобы приехать к этому часу, они должны были подняться в четыре утра.
– Мама предложила переночевать здесь всем желающим, но к завтрашнему дню все должны уехать.
– Ты уже видела Алекса? – поинтересовалась Эмма.
– Нет, – Софи приняла чашку шоколада от бесшумно появившейся в комнате горничной, – но Данфорд сказал, что Алекс уже лезет на стену. Полагаю, он мечтает только о том, чтобы все кончилось поскорее.
– Не он один, – пробормотала Эмма и незаметно вздохнула.
Свадьба была назначена на полдень, и в половине двенадцатого Эмма выглянула из окна, чтобы увидеть, что происходит на южной лужайке Уэстонберта.