– Где? – только произнес он.
– Комната номер три, – поспешил сообщить хозяин. – Я не видел ее с того момента, как она получила ключ от комнаты.
– А джентльмен?
– Прибыл полчаса назад.
Данфорд сделал шаг вперед:
– Не опишите ли его внешность?
– Примерно вашего роста, волосы соломенного цвета, глаза светло-голубые, я бы даже сказал, бесцветные.
– Точно он, Вудсайд, – сказал Данфорд отрывисто. – Нам надо спешить.
Оба приятеля помчались вверх по лестнице и на площадке столкнулись с Шиптоном, чуть не сбив его с ног.
– Ваша светлость! – выдохнул тот с облегчением. – Слава Господу, наконец вы прибыли.
– Где герцогиня? – спросил Алекс отрывисто.
– В своей комнате с кузиной. Они послали меня вниз принести еды, но когда я вернулся, дверь оказалась запертой изнутри, а мне было сказано ждать внизу. Не зная, что делать, я оставил поднос снаружи и поспешил вниз, а тут как раз вы… Боюсь, как бы с ними что-нибудь не случилось."
"Данфорд быстро скинул башмаки и, проскользнув через коридор, прижался ухом к двери.
Изнутри до него донесся приглушенный голос Вудсайда.
– Ну вот и закат наступил, а значит, пришло время нашей свадьбы. Вы же, мадам герцогиня, пока останетесь здесь: позже я о вас позабочусь.
– А разве Эмма не может пойти с нами? – умоляюще спросила Белл. – Печально, если на моей свадьбе не будет никого из моих родных.
– Эта дурно воспитанная девчонка и так причинила мне достаточно неприятностей, и я не собираюсь позволить ей испортить нам торжество. Мы отбываем через несколько минут.
– Конечно, потом мы вернемся за Эммой?
Наступила тягостная пауза.
– Откровенно говоря, я так не думаю. В конце концов, кто-нибудь найдет ее, и уж тут будет работа для сплетников! Может быть, завязать ей на всякий случай глаза или вообще оставить ее без одежды?
Данфорд отскочил от двери и бегом вернулся к своему спутнику.
– Ну что там происходит? – нетерпеливо поинтересовался Алекс.
– Вудсайд собирается силой заставить Белл выйти за него замуж и готовится уже через несколько минут идти в церковь.
– А Эмма?
– Боюсь, этот негодяй связал ее и засунул ей в рот кляп.
На шее Алекса задергался мускул, но он изо всех сил старался сдерживаться. Мысль о том, что Эмма связана и находится в зависимости от мерзкого подонка, вызвала в нем такую ярость, что он не мог даже говорить.
Когда герцогу удалось наконец овладеть собой, он медленно произнес:
– Я не стану сразу его убивать. – Голос его казался ледяным. – Он не стоит того, чтобы потом отвечать за его жизнь на суде.