Скоро она снова увидит лицо матери! На сидящего рядом кузена она не обращала никакого внимания. Однако когда фаэтон свернул на менее оживленную улицу и покатил на север, в душе Джорджианы зашевелилось дурное предчувствие.
Вечер выдался погожим: холодный ветер развевал полы ее пальто и ленты капора, обещая к утру большой мороз. Когда фешенебельные дома остались позади и они выехали на окраину города, воздух заметно посвежел. Чарльз оставил свои попытки завязать с Джорджианой разговор. Он всецело сосредоточился на управлении фаэтоном, который катился вперед с небольшой ровной скоростью.
Джорджиана стала смотреть вперед, напряженно ожидая появления вывески «Олень и гончие». Дорога до этого постоялого почтового двора от Грин-стрит занимала около часа. Она нахмурила брови. Чарльз заехал за ней около трех, что, при здравом размышлении, было несколько поздно для такой поездки. К тому времени, как они вернутся в Уинсмер-Хаус, совсем стемнеет. Все же теперь ей не оставалось ничего иного, кроме как молиться, чтобы у лошади, запряженной в фаэтон, открылось второе дыхание.
Десять минут спустя Джорджиана уловила краем глаза какое-то смутное движение. Повернувшись к Чарльзу, она заметила, как он прячет часы в карман.
– Уже недолго осталось, – с улыбкой сообщил он.
Хотя эта улыбка и была призвана успокоить ее, она возымела прямо противоположный эффект.
В конце концов, чрезмерно увлекшись борьбой с воображаемыми драконами, она не заметила вывески «Олень и гончие». Лишь когда фаэтон въехал под арку, ведущую на постоялый двор, Джорджиана стряхнула с себя задумчивость и осмотрелась по сторонам.
Она останавливалась здесь по дороге в Лондон, но тогда путешествовала в роскошной карете лорда Элтона в сопровождении заботливых слуг. Теперь, выйдя из фаэтона с помощью Чарльза и осмотревшись по сторонам, девушка заметила, что на постоялом дворе полным-полно людей. Конюхи уводили на расположенную позади здания конюшню усталых распряженных лошадей и приводили других, свежих.