Но вместо этого Доминик ощущал необычное раздражение. Он перестал улыбаться и нахмурился.
Мимо скромно прошел ночной сторож, не желая беспокоить такого высокопоставленного и явно чем-то недовольного джентльмена. Доминик слышал его шаги, но не подал вида.
Отчего же он испытывает разочарование и раздражение? Он вращается в светских кругах уже двенадцать лет. Почему этот образ жизни вдруг потерял для него свою прелесть? В сознании всплыли обстоятельства, вынудившие искать убежища в сельском поместье: блеск и лоск обитателей Карлтон-Хаус[10], скрытые пороки, предсказуемость, лживость большинства приближенных регента.
Впереди показался угол Гросвенор-сквер. Доминик свернул влево и, перейдя дорогу, оказался у обнесенного оградой сада. Хотя ворота на ночь запирались, это никогда не останавливало его, если возникало желание прогуляться по ухоженным лужайкам при лунном свете.
Тут перед его мысленным взором предстала пара ореховых глаз Джорджианы Хартли, а вслед за глазами – и вся она целиком. Доминик не мог взять в толк, отчего ее образ преследует его. Он же не неоперившийся юнец, падкий до женских прелестей. На протяжении вечера он едва ли обмолвился с ней парой фраз, но постоянно ощущал ее присутствие, изменение выражения лица, каждое движение тела и сказанное ею слово.
Под ногами шуршала опавшая с буков листва.
Вознамерившись заставить свой рассудок нормально функционировать, Доминик вынул руки из карманов и расправил плечи. В десять широких шагов он подошел к забору и снова перемахнул через него, оказавшись на тротуаре.