К несчастью, реальность сильно отличается от ее мечтаний.
Заслышав звук шагов, приближающихся к одной из дверей в дальнем конце террасы, Джорджиана насторожилась. Кто-то широко раскрыл дверь, и на плиточный пол хлынул поток света из бального зала. Джорджиана испуганно осмотрелась по сторонам в поисках укрытия и заметила стоящий у стены высокий кипарис в кадке. Ни секунды не раздумывая, она спряталась за деревом, прижавшись к стене.
Сквозь тонкие ветви ей была отлично видна выскользнувшая на террасу высокая женщина.
И снова поток света – на террасу вышел еще один человек, при виде которого глаза Джорджианы округлились от удивления.
Взгляд Доминика Риджли, устремленный на Элейн Чэнгли, был суров.
– Чем обязан радостной встрече с вами, миледи?
Внутренне Элейн Чэнгли поморщилась от тона его голоса. Он назвал ее миледи? Похоже, она действительно лишилась значительной доли своего влияния. На ее точно высеченном резцом скульптора лице не отразилось ни тени эмоций. Шагнув к виконту, Элейн положила тонкую руку на лацкан его сюртука.
– Доминик, милый, к чему эта холодность? – промурлыкала она.
К своему удивлению и испугу, Элейн тут же ощутила инстинктивное неприятие с его стороны, быстро подавленное, но неоспоримое.
– После всего, что между нами было, любимый, ты не можешь просто сказать мне «Прощай».
Леди Чэнгли была высокой женщиной. Одним плавным движением она прижалась к груди Доминика, ища губами его губы. Руки Доминика тут же легли ей на талию.
Доминик вышел на террасу, следуя полученной от Элейн записке, намереваясь твердо дать понять, что ей придется смириться с их разрывом. В настоящее время его занимала только собственная увлеченность вчерашней школьницей Джорджианой Хартли, чувства к которой грозили совершенно выйти из-под контроля.