"
"– Там посмотрим! Да, и еще! Не смей разговаривать по телефону!
– Может, мне лучше застрелиться?
– Пока в такой мере необходимости нет, – холодно ответил я.
– А если я не послушаюсь? – спросил строптивый внучок. – Кстати, ты никакого права не имеешь лишать взрослого человека свободы!
– Только попробуй хоть в окно посмотреть, – пригрозил я.
– И че ты сделаешь?
Действительно! Хороший вопрос! Никаких способов воздействия на Леву у меня нет.
– Молчишь? – хихикнул он.
– Не хочется прибегать к крайним мерам, – неожиданно для себя заявил я, – но если я узнаю про твою прогулку вне квартиры, то…
– То, – прищурился Лева, – че будет?
– Обращусь к Герасиму, – резко ответил я.
– К кому? – вдруг испугался Лева.
– К Герасиму, – повторил я, – понял?
– Понял, – покорно ответил Лева, – усек! Сижу, не шевелюсь! Давай поспорим, что я ни ногой из квартиры не ступлю, по рукам? Если не высовываюсь, ты мне ремень покупаешь. Хорошо? А? Вань?
Я, ничего не ответив, вышел в коридор. Кто такой Герасим? По какой причине Лева испугался, услыхав мало популярное нынче имя? Кому оно принадлежит? Лично мне известны два Герасима.
На следующий день я, поразмыслив над ситуацией, поехал в кафе, из которого «Скорая помощь» увезла Машу Беркутову. Конечно, беседа с Ладой Ермолаевой, той самой, потерявшей некогда паспорт, могла оказаться более продуктивной для следствия, но часы показывали десять утра.
Войдя в небольшой тамбурчик, где был гардероб, а вернее, просто красовались прибитые к стене декоративные крючки с номерами, я увидел замечательное объявление:
«Сотрудники НИИАБКПЛ! У кого остались талоны на обед, можете съесть их на ужин».
Неожиданно ко мне вернулось потерянное вчера в обменном пункте чувство юмора.