Над столиком повисла звенящая тишина, полная особого молчаливого смысла. По моим плечам пробежали приятные мурашки, мышцы живота несколько раз мелко сократились."
"Атмосфера стала тягучей, томной. Алари смотрел мне в глаза, приглашая соприкоснуться голой кожей, руками без преграды ткани, и этот невинный жест вдруг показался мне эротичным донельзя.
Я знала, что Алари сейчас нарушает традиции своего народа, грубо попирает все нормы эльфийской морали, ведет себя, даже по собственным меркам, распущенно и недопустимо, более того — ужасно рискует своей репутацией, и мысль об этом странно возбуждала.
Я опустила взгляд на протянутую ладонь с тремя четкими темными линиями. От волнения длинные пальцы короля чуть подрагивали. Алари терпеливо ждал моего решения. Не говорил ни слова. Давал мне возможность притвориться, что я не понимаю значения его жеста.
Это было так просто — отвести глаза, сменить тему, заговорив о какой-нибудь ерунде, нарушить томное очарование момента.
Я знала, что, если поступлю так, Алари сразу уберет руку, и мы вместе сделаем вид, что ничего не было.
Хотела ли я этого?
Или пришло время шагнуть навстречу своим тайным страхам и желаниям?
Затаив дыхание, я накрыла ладонь Алари своей, и сердце пропустило удар. Волна тепла устремилась вверх по руке и, достигнув груди, разлилась под ребрами океаном жара.
Лицо эльфа озарила счастливая улыбка, сделавшая его красивым до невозможности.
Я ощутила странное натяжение в губах и поняла, что тоже улыбаюсь, сама этого не осознавая.
Уверенная в правильности своего решения, я переплела наши пальцы.
Глава 17. Ее выбор
Настал тот день, которого он боялся, а его любимая наверняка ждала с нетерпением. После очередного лечебного сеанса бледная паутина шрамов полностью сошла с лица Зейны. У нее больше не осталось причин задерживаться в Эвенделле. Если за эти несколько недель Алари не удалось ее обаять, она вернется домой, и волшебная сказка закончится.
— Ты же знаешь, что не обязана уезжать? — тихо спросил Алари, когда они спускались по лестнице, покидая башню целителя. — Можешь гостить у нас столько, сколько пожелаешь. Или… — он замялся, вдруг оглушенный грохотом собственного сердца.