Серебристая мантия, застегнутая наглухо и с высоким воротником, — будет стеснять движения во время боя. На руках белые перчатки — как сильно ни сжимай меч, рукоять станет скользить в ладони. Волосы и впрямь до попы — хватай в кулак и дергай. Перед дракой лучше бы скинуть ненужные тряпки и патлы прибрать, чтобы не мешали и соперник не мог в них вцепиться. Но ведь не сделает этого Цветочек, не разденется, традиции свои бесценные не нарушит.
Жить ему, похоже, осталось недолго. Убьют, а перед смертью поглумятся.
А мне до этого дела нет.
Нет же?
Я снова поставила миску с похлебкой на колени и принялась орудовать ложкой с неожиданной для себя злостью.
Орден послал меня сюда не ради спасения сладеньких ушастых красавчиков. Я сама тут на птичьих правах. Провалю миссию — не оберусь проблем, а то и разделю участь вчерашнего обезглавленного детины.
Костры трещали. Толпа гудела. Живое кольцо, окружавшее пленника, постепенно смыкалось.
Я давилась своей вонючей похлебкой и уговаривала себя не вмешиваться.
Нет, ну вы только посмотрите на него! Косы заплел, в прическу воткнул деревянный гребень. Весь из себя такой павлин. Конечно, местные чумазые уродцы хотят его растоптать. Если кто-то слишком чистенький, надо извалять его в грязи, чтобы был как все.
Пока я спорила со своей совестью, один из дикарей схватил топор и с криком бросился на эльфийского красавчика.
Нарядный остроухий павлин приготовился защищаться.
«Бедняге каюк», — подумала я, оценив его соперника.
Смуглый бугай с бритым черепом и татуировками по всему телу.
Я сидела на высоком камне, в безопасности, в стороне от происходящего, но при виде этого монстра даже меня, колдунью, пробрала дрожь ужаса. А каково было эльфу? На фоне своего противника, этой ревущей горы мышц, он выглядел букашкой.
Меня затошнило. Овощная бурда, которую я с трудом затолкала в себя, встала поперек горла и попросилась наружу. Пальцы беспомощно стиснули ложку.
Может, уйти? Не хотелось смотреть на то, как этот нежный цветочек уронят в пыль и начнут топтать.
Да, уйду.