Если бы такой снаряд прилетел Алари в голову, то расколол бы череп как орех.
С такой ногой бежать от погони он не сможет. Значит, надо сделать так, чтобы бежать не пришлось — свалить из лагеря поскорее. Со своей истинной он объяснится позже, в безопасности.
А как объяснится? Правду говорить запрещено. Бездна!
Дорогу до скал Алари не запомнил. Хромой, избитый, с живой ношей на плече, он шел на чистом упрямстве и силе воли. Каждый шаг был подвигом. Его шатало. По лицу градом катился пот. Принц чувствовал себя больным, медлительным, как черепаха, ползущая сквозь барханы пустыни.
К счастью, близость истинной постепенно возвращала ему силы и наполняла истощенный резерв магией.
Истинная…
Его пара…
После встречи с ней на Алари словно нашло затмение. В голове помутилось. Все, о чем он думал той ночью: «Моя, моя, моя. Так долго искал. Не отпущу. Спастись, выжить. Моя».
Сам того не замечая, он даже бормотал себе это под нос: «Моя, моя, моя. Наконец-то. Хвала Эфире!» — и почти рыдал от счастья.
Это было какое-то помешательство.
К утру Алари пришел в себя. В голове прояснилось. Нога вернула подвижность. Принц перестал обливаться по́том от малейшей нагрузки. На дне внутреннего резерва заплескалась магия, но пока ее было слишком мало.
Вид грубых веревок на хрупких запястьях истинной причинял почти физическую боль, но развязывать девушку Алари опасался. Вдруг красавица попытается сбежать? Догонит ли он ее со своей проклятой деревянной ногой? Нет, лучше не рисковать. Если он упустит свое сокровище, то от горя вырвет себе из горла кадык.
Пробуждения пленницы Алари ждал с содроганием. Понимал: та будет не в восторге от ситуации и ему придется объясняться. Но как можно объяснить похищение, если упоминать истинность нельзя? У него голова пухла, когда он об этом думал. Еще и постоянное возбуждение добавляло проблем.
Манящий аромат девушки туманил разум, мешал мыслить связно. Хотелось зарыться носом ей в волосы, коснуться кожи голыми пальцами, а не руками в перчатках. Хотелось сжать ее в объятиях, зацеловать, даже укусить.
Двести лет Алари прожил спокойно, а тут словно сошел с ума. Раньше женская красота его не трогала. Тело вспоминало о своих потребностях только по утрам, а сейчас даже ходить было неудобно, потому что внизу все набухло, отяжелело, стояло по стойке смирно. Все время.