Ну, например, он беседует с человеком и вдруг приходит в ужас, потому что видит не хорошо ему знакомую личность, а, например, героя какого-то ужастика.
– Я не откажусь встретить Спонж Боба, – пробормотал Володя, – он мне нравится!
– Диссоциативная фуга, – продолжал Никита Сергеевич, – стирание из памяти того, что связано с личностью пациента. Фамилия, возраст, профессия, сведения о родителях, детстве – вся информация пропадает. При этом могут остаться сведения о прочитанных книгах, бытовых навыках. Больной знает, как пользоваться ножом, вилкой, но не может назвать имя матери, бабушки, которые его научили правильному обращению со столовыми приборами.
Майоров остановился около двери."
"– Зачем я загрузил вас этими сведениями? У Владимира отравление лекарствами. Он не смог объяснить, как и почему принял такую дозу.
Никита Сергеевич распахнул дверь, мы вошли в холл со встроенными шкафами и двумя створками. Майоров открыл левую.
– Господин Маркс, я привел…
– Ну наконец-то, – перебил его хриплый голос.
Глава сороковая
– Я соврал вам, – всхлипнул Маркс и заплакал.
Я села на табуретку.
– Пустяки. Я сама могу обмануть.
– И я лгу по сто раз в день, – признался Костин.
– Нет-нет, – замотал головой Владимир, – понимаете, я умер!
– Кто? – не понял его тезка.
– Я! – ответил Маркс. – Мне стало плохо в ресторане. Голова закружилась, потом заболела, пол с потолком стал местами меняться. Я очутился в «Скорой». Меня раздражали звуки.