– Отдай ему валюту и поехали домой.
Федя мою руку сбросил, выругался, потом отбрил:
– Меня отец на …. послал. Не вернусь.
Мужчина же тихо сказал:
– Не волнуйтесь. Ничего плохого я не делаю. У меня мать больная, живет тут неподалеку. Езжу каждый день на работу, нужен человек, который матери принесет воды из колодца, сбегает в магазин, дров наколет, печь растопит. Федор согласился помочь, а любой труд надо оплачивать.
Я ему в ответ:
– Федору учиться нужно, а не в сиделки к старухе наниматься.
Он криво улыбнулся и прищурился. Меня как спицей в бок ткнули.
– Вы Владимир?
Мужик удивился.
– Да. Мы знакомы?
Ну и я выступила:"
"– Очень даже хорошо. Помню, как голый парень в наш дом ввалился, а наутро сбежал, вещи и деньги спер. Владимиром он назвался.
Федя заморгал, а тот, кого я обвинила, спокойно так возразил:
– Владимиром в России зовут и звали многих.
Он по сторонам огляделся, потом громко сказал:
– Товарищи, мы тут поспорили, сколько сейчас в кафе сидит людей по имени Владимир? Сделайте одолжение, поднимите руки, а я вам мороженое куплю.
Трое отозвались, два мальчика и дед.
– Может, это они вас обокрали? – ухмыльнулся мужик.
И опять у него один глаз прикрылся. Я смотрю на спутника Феди. Он старше того, кого я в дом пустила, ну так и лет много прошло, поэтому у него седина пробилась.
– Живу в Горяеве недавно, вас никогда не видел. И вы со мной не знакомы, в противном случае знали бы, что я никогда не трону чужих вещей и денег. Из простой брезгливости.
И чем дольше он пел, тем отчетливее я понимала: врет! Брешет! Это его я пожалела, в дом пустила. И что делать? Потребовать деньги назад? Их давно инфляция сожрала, на ту сумму не то что стиральную машину, кофемолку нынче не купишь.