Ему принадлежат фермы и стада, земля — нет, он не дворянин, но — у него заключены давние и выгодные договоры аренды с владельцами той земли. Местные дворяне по большей части не горели желанием заниматься экономическими вопросами, им было достаточно некоторой прибыли, какую давала та самая аренда. Я подозревала, что напрямую получать доход выгоднее, но… каждый справляется, как хочет и как может. И Брассье уже два поколения арендовали изрядную часть окрестных земель и контролировали всё, что на них растёт, и всё, что щиплет траву, бегает и мычит или блеет.
Курби же занимались преимущественно перепродажей всего того, что попадало в город через порт. Пряности, редкие продукты, заморские вина, полезные ископаемые — которых не добывали здесь, ткани, посуда, что-то ещё. У них не было своих кораблей, это казалось слишком хлопотным, но многие местные судовладельцы договаривались с ними о продаже груза, как только корабль входил в порт и выполнял все таможенные и прочие формальности. Кто-то, конечно, торговал и сам, как знакомый мне по местному светскому обществу господин Варан, но многие были только рады, что их избавляют от необходимости решать вопросы продажи привезённого груза.
И тут нам доложили о приходе гостей.
Первым явился господин Курби — молодой человек в неплохо сидящем тёмно-синем костюме и хорошо уложенном парике.
— Я очень рад знакомству, госпожа де ла Шуэтт, — он изящно поклонился.
На светских мероприятиях я этого человека не встречала, но он, наверное, не принадлежит к дворянскому роду, вот его и не приглашают. Или не слишком хорошо знают, вот и не приглашают. Или наоборот, знают их семью слишком хорошо… Но у людей этого круга должны быть свои подобные встречи, я думаю.
— Я тоже рада знакомству. Прошу вас в кабинет, желаете арро?
— Благодарю, желаю, — заулыбался он.
В кабинете господин Курби не успел усесться на предложенный ему стул — так сразу и впился в меня глазами.