— Выскочка, нищенка, из милости подобранная девка не будет жить в этом доме, и в столичном тоже не будет, и доходы с серебряных рудников ей тоже не достанутся! Нагуляла где-то ребёнка, обманула моего несчастного брата и теперь стоит, как ни в чём не бывало, и ещё чего-то от меня требует!
— Не смейте говорить гадости, госпожа баронесса, — стою на своём, спокойствие, только спокойствие.
— Госпожа Викторьенн хотела отдать вам часть имущества, а теперь не отдаст, — известил баронессу Палан из-за моей спины.
— Мне не нужны подачки, мне нужно всё, и это всё будет моим, иначе просто не может быть! Гаспар не мог написать этот кошмарный ужас! А ты, бесстыжая дрянь, не смей тут командовать!
— Да чтоб у вас жабы вместо слов изо рта валились, — бросила я в сердцах, сколько можно-то.
Госпожа баронесса вдруг хватается за горло, кашляет… и выплёвывает на стол роскошную пупырчатую бурую жабу.
11. Картина маслом
В моей прежней жизни такое называли — картина маслом.
Тереза совершенно некуртуазно зажимает рот руками, то ли испугалась, то ли хохочет, не вижу.
"Господин барон тоже совершенно неприлично вытаращил глаза на матушку, а когда та матушка попыталась ещё что-то сказать и выплюнула парочку жабенят, тихо сполз со своего стула и исчез под скатертью.
Господин Палан смеётся, просто смеётся.
Я же сама… меня несёт. Такое ощущение, что даже не несёт, а прямо тащит, и я никак не могу остановиться. Я красиво взмахиваю рукой, выплюнутые баронессой Эдмондой жабы взлетают и кружатся вокруг неё.
Единственным здравомыслящим из нас остался господин Фабиан, он сначала зовёт нашего доктора, тот прибегает, с присвистом глядит на творящуюся феерию, а потом подходит к большому зеркалу в простенке между окнами и начинает что-то рисовать на нём пальцем. Тоже свихнулся, да?
— Господин граф, нам срочно нужна ваша помощь! — громко говорит он в зеркало.
И ещё отходит в сторону, как будто через то зеркало можно увидеть, что тут у нас творится.
А баронесса только подливает масла в огонь — она машет руками, и, наверное, уже просто орёт, и добавляет к нашему хаосу ещё десяток жаб разного размера. А потом до неё что-то доходит, рот её захлопывается — я прямо услышала, как лязгнули зубы, и наконец-то становится тихо.