Я же чувствовала себя вполне здоровой — для дела, которое нужно было сделать давным-давно… а я добралась только сейчас.
После завтрака я угнездилась в кабинете и позвала с собой господина Фабиана.
— Подскажите, вёл ли мой супруг какие-то списки людей, которые служат ему?
— Вы о чём, госпожа Викторьенн? — не понял тот.
— Ну как, сколько человек служит в доме, на земле, на рудниках и что там у нас ещё есть. Кто таковы, сколько им платят за работу ежемесячно, ну, или еженедельно, как, кстати, у вас принято? Может быть, есть такой человек, который ведёт все эти записи и знает всё о наших людях?
Господин Фабиан смотрел… странно смотрел, что уж.
— Многие семьи служат в доме уже не первое поколение, — заметил он.
— Так это же и отлично, — кивнула я. — Знаете, если такого реестра нет, нам с вами придётся его составить. Я желаю знать, кто у меня есть, что умеет делать и что делает, и какими человеческими ресурсами я располагаю.
Господин Фабиан задумался и ощутимо подвис.
— Господин Гаспар просто знал всех этих людей, да и всё. Ему не было нужды составлять какой-то там список.
— Понимаю, — кивнула я. — Но я, к сожалению, знаю только тех, кто при мне. И ещё есть такой неприятный момент — кто-то напоил снотворным мою Мари и помог убийце пройти до моей спальни. И это был кто-то, кто служит в доме и хорошо здесь всех знает, понимаете? У нас случайно никто не пропал вчера или сегодня? Все на месте?
— Я и не подумал, а ведь вы правы, госпожа Викторьенн, — озадаченно сказал господин Фабиан.
— И мне бы найти где-нибудь охрану на всякий случай, — продолжала я. — Потому что кто-то хотел меня убить, и не достиг цели. Это могла быть баронесса Клион, это мог быть её сын, это мог быть кто угодно из недругов господина Гаспара. Были же у него недруги?
— Были, — закивал господин Фабиан.
— Значит, мы о ком-то из них не всё знаем, — пожала я плечами. — Скажите, а у господина Гаспара не было внебрачных детей? Это бы объяснило всё происходящее. Такой внебрачный сын мог бы решить, что он желает получить наследство, устранить и отца, и конкурентов, и потом заявить свои права.
— Убийца никак не может наследовать убитому, — покачал головой господин Фабиан.