И они не учитывались в цене. Что порождало иллюзии. Много иллюзий. Прям целое королевство кривых зеркал[39]…
Да, если у тебя есть подходящие электростали, выпускаемые настолько массово, что стоимостью материала гильзы можно едва ли не пренебречь, а под боком стоит какой-нибудь каскад ГЭС с дармовой энергией – над этой темой имеет смысл задуматься[40]. Однако в Союзе образца 1926 года ничего подобного не имелось. Более того в ближайшие десятилетия ничего подобного не предвидеться[41].
В связи с чем выпуск стальных гильз для патронов стрелкового оружия, налаженный в 1930 году, виделся Фрунзе если не глупостью, то вредительством.
Дорого.
Сложно.
И с хранением проблема. Ведь нормального лака для них еще не существовало. И в ближайшие десятилетия его точно не появится, учитывая уровень химической науки и техники в Союзе.
И вот это все ему предстояло утрясти.
Причем не в форма волюнтаризма. А разложить все по полочкам. Посчитать. И утвердить на уровне некой осознанной публичной доктрины. Дабы прожектеры не пытались пропихнуть очередную «передовую» идею.
Да – стальные гильзы нужны. В артиллерии. Там без них никак – очень уж расход металла велик. Но со стрелковым оружием же придется, судя по всему, обходиться латунью.
Много.
Очень много.
Но маленькие конфликты «жгли» их на порядки меньше. Гильзы со стрельбищ можно было пускать в переработку. А до большой войны еще было время, чтобы наладить подходящие производства.
Сейчас же – совещание.
Простое, как надеялся Фрунзе.
В конце концов Федоров был отвратительный технолог, но очень легко воспринимал новые идеи. Да и держался за 6,5-мм калибр с изрядным упорством. Поэтому особых проблем не предвиделось, равно как и затяжных бесед. А потом, следом, шел Китайгородский Исаак Ильич со своей «гоп-компанией». Самый выдающийся в Союзе 1926 года специалист по стеклу. Ему Фрунзе собирался поручить разработку промышленного способа получения стекловолокна. Оно было открыто давно.