И он сам, чтобы не оказаться на виду, спешно, но также, на носочках, чтобы не шуметь, поднялся на пролет. И чуть отошел в сторону.
– Открыта! – сдавлено произнес один из незнакомых мужчин.
– Забыл видно что-то.
– Туда! Скорее! Эти нас заметили!
И словно в подтверждение их слов снизу раздались какие-то мужские голоса. А потом хлопнула дверь подъезда.
Шаг.
Еще.
Еще.
Вот она заветная дверь.
Первый толкнул ее, держа пистолет наизготовку. Второй развернулся лицом к лестнице и приготовился отстреливаться от бойцов охраны наркома.
– Вот он! – крикнул кто-то из охраны.
И в ответ прозвучали первые выстрелы.
В этот самый момент, понимая, что прикрывающий, отвлечен на охрану, Михаил Васильевич перехватил пистолет правильной хваткой и быстрым, плавным движением вынырнул, появляясь в зоне видимости.
Бам-Бам! Отработал он из своего Colt 1911, словно в тире. И «второй номер», обеспечивающий прикрытие, свалился на лестничную клетку. Две пули 45-калибра в грудную клетку не оставили ему шансов.
– Весело стучали храбрые сердца… Отряд не заметил потери бойца… – промурлыкал он себе под нос. Видимо недостаточно тихо. Потому что «первый номер» выскочив из двери сразу глянул в его сторону.
Бам-Бам! Вновь отработал «двойкой» из своего пистолета нарком, метя в грудную клетку. Но не срослось. Этот кадр ведь привык стрелять с одной руки. Поэтому вскидывая пистолет стал разворачиваться боком. Так что пули его лишь царапнули по груди, сбивая прицел.
Бум! Выстрелил его Браунинг.
И правое плечо Фрунзе словно чиркнуло чем-то. Вскользь.
Но он уже скорректировал прицел и повторил «двойку», в этот раз уже не промахнувшись.
Нажал на кнопку выбрасывания магазина. Там оставался всего один патрон. Вставил запасной. И медленно пошел вперед.
– Михаил Васильевич, вы? – донеслось снизу.
– Я. – ответил нарком, но расслабился только когда его ребята действительно появились. – Потери?
– Один ранен. В плечо. Уже оказываем помощь.
Оба нападающих оказались убиты наповал. При них были документы, но настоящие ли – вопрос. Он быстро прошел в свою квартиру. Набрал Феликсу, который был уже на месте. Хотя, скорее всего, там и ночевал из-за расследования. Доложился. И в ожидании бригады ОГПУ сфотографировал лица убитых и их документы. На всякий случай.
Потом, обработал рану на руке. Перевязал ее. Надел новый френч."
"Старый, еще оригинальный Фрунзе, носил гимнастерку. Любил ее.