– Выглядят справно, – пригладив усы, заметил знаменитый командир 1-ой конной армии. Но без особого огонька.
– Все дуешься?
– Дуется мышь на крупу.
– Вижу же, что недоволен.
– Не спеши хоронить кавалерию. Я это говорил и на том стою. Но нарком ты, а не я.
– И как ты предлагаешь решать «австрийский синдром»? Или скажешь, что в годы Империалистической войны Франц-Иосиф в первый же год войны не лишил свою кавалерию конского состава? Миллионы лошадей положил. Раз – и гордые кавалеристы стали простой пехотой.
– То по дурости.
– А если по уму, то сейчас видишь сколько ручных пулеметов?
Буденный нахохлился. Нарком начинал заново проигрывать «старую пластинку», которой мучал его уже несколько месяцев. Возразить Семен Михайлович не мог. Однако и согласиться не желал.
– Ну вот. Опять надулся. Я ведь не просто так тебе это говорю. Дело у меня к тебе есть.
– Что за дело?
– Слышал о немецких штурмовиках?
– Кто же о них не слышал?
– Славно дрались?
– Я с ними не сталкивался, но сказывают – молодцы.
– Все в том сходятся.
– Дело славное, но к чему ты мне это говоришь?
– К тому, что мне тут рассказали, как ты геройствовал в горах туретчины да на полях западного фронта.
– Ты шутишь? – удивился Буденный.
– Нисколько. Ты единственный, кто потянет такую сложную задачу. Туда ведь придется отбирать особенно лихих ребят. Таких, которые только удаль молодецкую и уважают. А ни одна собака не посмеет вякнуть, упрекая тебя в недостатке смелости или воинской смекалки. Грядущие войны будут войнами машин. Лошадям в них будет очень тяжело.
– Подумать можно, – серьезно ответил Буденный, внимательно смотря на Фрунзе и пытаясь разглядеть на его лице хотя бы оттенок улыбки."
"– Тогда помозгуй. Прикинь кто сможет стать твоим заместителем по направлениям.