Раз – и все в утиль… в прах…
Обидно.
От этих мыслей мрачные, депрессивные эмоции постепенно охватили его. А все вокруг тем временем стало потихоньку погружаться во тьму. Медленно тускнея и теряя очертания. Размазываясь. Растворяясь. Уходя в небытие. Или это он туда уходил?..
И тут его охватил протест.
– Не хочу! – рявкнул он.
Попытался. Потому что рта, чтобы произнести эти слова, у него не имелось.
Следом в нем вспыхнула ярость.
Нет.
ЯРОСТЬ!
Закипела злоба!
И проснулось полнейшее нежелание подчиняться.
Он ринулся вперед. Мысленно. Стремясь вернуться. Стремясь выжить.
Любой ценой!
И… внезапно темнота отступила, а он вырвался вновь к операционной. Только совершенно другой. Словно тут шли съемки фильма о начале XX века. Вроде «Собачьего сердца» или чего-то в этом же духе. Хотя врачи также суетились, пытаясь что-то предпринять по оживлению трупа… уже трупа… это было отчетливо видно.
Мгновение.
И какая-то неведомая сила потащила его в это тело…
– Пульс! Пульс появился! – воскликнула медсестра.
Последнее, что запомнил мужчина, перед пробуждением – был смех. Странный, едва различимый женский смех. Обернуться же по привычке и убедиться в том, что это все наваждение и игра его собственного воображения он попросту не успел…
Часть 1. Зима
""Просто будь собой – хороший совет примерно для 5 % людей.""
Хлесткие цитаты с Уолл-СтритГлава 1
Глава 1
1925 год, ноябрь 1–2, Москва
Он очнулся спустя мгновение после завершения того странного сна. Во всяком случае ему так казалось.
Нервный вздох.
Словно всхлип.
Хотя он и до того нормально дышал, только едва-едва. Слабо. А тут раз – и от души. Аж больно стало. От чего мужчина скривился и открыл глаза.
Перед ними находилась какая-то мешанина, которая потихоньку упорядочивалась. Организм вроде как настраивал цвета, фокусировку и прочие параметры. И вот, спустя добрую минуту или даже две, этот жутковатый хаос прекратился, а картинка стала нормальной.
Без всякого сомнения он лежал в палате. Да.
Но в какой палате!
Стены и потолок в побелке. Такого себе уже давно никто даже в сельских медпунктах не позволял. Все остальное было под стать. Особенный цимес представляла керосиновая лампа на небольшом столике в углу. Причем явно, находящаяся в активном использовании – вон какая подкопченная, да и керосином от нее отчетливо разило.