Снова!
— Ты с ним разговаривала?
— Нет, он был там минут пять. Обедать отказался, весь какой-то отрешенный, упавший духом. Я очень давно его таким не видела.
— Ты предлагаешь мне его пожалеть?
— Знаешь, весь вечер думаю о нем. Мы привыкли, что он сильный, всемогущий, непотопляемый. Все за ним, как за каменной стеной, вся семья. Он всем должен, обо всех думает. Кажется, что так и должно быть. А кто его пожалеет, когда плохо ему? Он такой же человек, из того же теста. Он, конечно, у нас не подарок, но ему сейчас действительно нужна помощь.
Уже десять, Алана нет. Я не знаю, чем себя занять, перебираю вещи в гардеробной, слишком летние прячу, уже начинает холодать, теплые достаю и раскладываю по полкам. Звонок в дверь отдается в моем сердце неприятной болью. Я знаю, что это он. Раньше я реагировала на его приходы иначе.
Открываю. Он заходит, не спеша снимает ветровку, вешает. Вид у него действительно усталый.
— Ужинать будешь? — спрашиваю я.
— Ужинать? Наверное, буду.
— Ты вообще ел сегодня что-нибудь?
— Кофе пил.
Насыпаю ему рыбу с овощами и салат. Он молча ест. Я делаю себе чай и сажусь рядом. Наш ужин так и проходит без слов. Я первая не выдерживаю, напряженная обстановка сводит меня с ума.
— Спасибо, что приехал сегодня. Я очень испугалась…
— Почему я узнаю такие вещи в последнюю минуту и от посторонних?
— Игорь сказал, что деньги нужны на операцию матери. Я думала, подпишу договор и разъедемся. Это должно было занять двадцать минут.
— По-видимому, прихорашивалась на встречу ты дольше? Или в ресторан с ним после этого собиралась? Что за внешний вид у тебя был?
— Алан… ты не представляешь, как этот человек умеет унижать. Я за последние годы жизни с ним наслушалась столько грязи в свой адрес. Он мне в последнее время систематически внушал, что я ничего не стою. Мне просто хотелось заткнуть его раз и навсегда.
— Заткнула?
Я опускаю глаза. И правда, глупо.
— Почему ты меня не слышишь?
— Что?
— Почему я прошу тебя не ввязываться, без моего ведома, в такие истории, а ты упорно делаешь по своему? А если бы мне Илона не позвонила? Ты понимаешь, что ты носишь ребенка? Он мог тебя ударить, сбить с ног, да все, что угодно.
До меня доходит смысл его слов и мне становится страшно. Черт! Он прав.
— Ты прав, это было легкомысленно.
— Только это?
— Мы снова займемся критикой?
Он поднимается из-за стола:
— Можем заняться сексом.