— Никита, ты как сходить в трактир? — спросил меня друг.
— Можно. — Пожал я плечами.
— Я угощаю. — Решительно произнёс друг.
— Как-то дёшево за то, что я тебя спас. Не находишь? — усомнился я.
— Ты вообще не должен был об этом вспоминать, учитывая бесстыжий нрав твоей шпаги.
— Ты это о чём?"
"— О том, что она имеет дурную привычку заголяться по любому поводу. А у меня потом голова болит.
— А. Ну да. Так может тогда я угощаю?
— Нет. Сегодня кабак точно с меня. — Убеждённо возразил Вальцов.
Глава 21
Слабоумие и отвага
Я парировал выпад круговым движением клинка, позволяя противнику провалиться, сам же сделал большой шаг вперёд и влево, оказавшись у него за спиной.
Головная боль этому придурку обеспечена. Я встретился взглядом с лекарем, и сделал жест, словно говоря, если его жизни ничто не угрожает, то только традиционные методы.
Впрочем, на этот раз защитнику чести девицы, распространявшей сплетню. Княжна Аничкова, не получив меня, затаила обиду и решила принять участие в злословии относительно более успешной соперницы. Я не мог пройти мимо такого, и потребовал извинений. Нашёлся тот, кто пожелал отстаивать её честь. К слову, жених, который Елагин, так же хотел драться за свою невесту, но та пожелала сделать ставку на одного из приближённых бояричей.
Две окончательных смерти и три противника отправленных в нокаут ударом клинка по голове, за последние десять дней, явно указывали на то, что при желании я мог отправить их на тот свет. Шпага не рапира, и пусть у неё узкий клинок, тем не менее способна наносить рубящие удары, и раскроить черепушку не составит труда.
Вообще-то, как-то сомнительно, что желающих чесать языками, а главное проверить меня на прочность станет меньше. Мои успехи в фехтовальном зале не впечатляли, да и на поединках секунданты с чистым сердцем могли утверждать, что я не так уж и быстр, и не отличаюсь особой ловкостью. Меня даже на предмет использования усиливающих зелий проверяли.